Игра на инстинктах - Саша Кей
У меня уши вянут от того, что она несет, повиснув на шее полуголого Артемьева:
— Ты сегодня просто зверь, — сладким голоском заливается аки горлица. — Как с цепи сорвался… Может, мне не уходить? Я с удовольствием останусь…
В этом месте я не удерживаю смешок и получаю презрительный взгляд со стороны гостьи Демида. О, господи. Неужто она думает, что меня это заденет?
Божечки, да девица думает, что я претендую на ее территорию!
Она демонстративно проводит пальцем по голой, почти безволосой груди до пояса джинсов, показывая мне, кто тут главная.
Пф-ф!
Да глаза б мои Артемьева не видели. То же мне, зверь!
Однако я не тороплюсь зайти в квартиру, обстоятельно перебираю ключи, будто впервые с ними сталкиваюсь. Ну надо же послушать, что на такие комплименты и заманчивое предложение ответит сосед!
По его лицу заметно, что он явно не рад этому неудобному предложению.
— Не стоит. У меня еще сегодня дела. Увидимся, Надя, — Артемьев мягко подталкивает ее в сторону лифта.
Одарив, своего «зверя» на прощанье смачным поцелуем, она все-таки отлепляется от Демида. И тот, пока Надя не завела по новой свою шарманку, идет и сам нажимает кнопку вызова, демонстрируя свежие красные следы ногтей на спине.
Когда кабина уносит тигрицу прочь, я позволяю себе высказаться:
— Недоработочка. Третий раз уже не удается продержаться подольше? Справился за те десять минут, что я поднималась?
— А ты так торопилась, и теперь расстроена, что не успела на клубничку? — хмыкает Артемьев. — Рассчитывала присоединиться?
Ну до чего бесячий!
— Да больно надо! — фыркаю я, злясь, что отчасти он прав.
— А что такое? — усмехается Демид. — Ты только смотришь, но не участвуешь? Скамейка запасных, да?
У меня падает забрало.
— Ой, посмотрите на него! Игрок главной лиги! Подростковые комплексы закрываем? Ха! Я тебе открою тайну: важно не количество, а качество!
— Это ты в умных книжках прочитала? — складывает руки на груди Артемьев.
— Я хотя бы читать умею! — наскакиваю на него я.
— Вот подрастешь и узнаешь, что теория и практика далеко не всегда совпадают.
Сосед смотрит на меня сверху вниз со снисходительной жалостью, чем подливает масла в огонь.
Психанув, я подлетаю к двери и… на эмоциях совершаю недопустимую ошибку.
Я сдуру пытаюсь отпереть нижний замок, чего делать нельзя категорически, но спохватываюсь слишком поздно.
— О нет! Только не это! — вырывается у меня отчаянный стон, когда я слышу знакомый скрежет.
Теперь застрявший ключ придется повернуть в сторону закрывания, а вот обратно он уже не сдвинется. Выдергиваю и, уже понимая, что бесполезно, делаю повторную попытку открыть, но все. Замок заклинивает.
Есть только два способа его отпереть.
Изнутри, чего я сделать по понятным причинам не могу, и вызвать специалиста.
В десять, мать его, вечера. В субботу.
— Это все ты виноват! — спускаю я собак на Артемьева, который уже взялся за ручку своей двери. — Теперь я домой попасть не могу.
— Я, что ли, виноват, что в твоей скважине застревает даже маленький ключ? Замки иногда смазывать надо, знаешь ли… — скабрезничает гад.
Злобно зыркнув на него, я достаю телефон и набираю брата.
— Твою чертову дверь опять заклинило! — вываливаю я свое негодование на Стаха.
— А я тебе говорил, что замок надо сменить, — не проявляет сочувствия бездушный брат.
— Да я только ночью приехала, когда бы я успела?
— Ну, вызывай взломщика.
Я улавливаю его откровенное нежелание спасать сестру.
— Ну не бросай меня, — принимаюсь я канючить. — Я же знаю, что ты умеешь это чинить. Ты же как-то с этим замком жил…
— Фрось, — тяжело вздыхает Стах, — я на даче с друзьями, мы тут припили, вернусь часа через три, и меня не вдохновляет тащиться потом через весь город. Вызывай спеца. Мы оба понимаем, что пока ты не сломаешь этот замок, новый не поставишь.
— Я маме пожалуюсь, — выдвигаю я последний аргумент.
Надо сказать, весомый. Годы идут, а он все еще работает.
— Ну ты и заноза, — ругается брат.
— Я несчастная бездомная посреди ночи…
— Ладно, я подумаю, что можно сделать, — кряхтит он и отключается.
Я поднимаю глаза к потолку и вопрошаю жестокую вселенную:
— А мне что делать три часа, пока он думать будет?
Вселенная глубоким баритоном обреченно отвечает:
— Добилась-таки своего?
— Чего? — не понимаю я, переводя взгляд на Артемьева.
Вместо ответа он делает приглашающий жест в свою квартиру.
Глава 6. В роли подкидыша
— Это что? Проявление соседского дружелюбия?
— Ну если тебе приятнее караулить тут три часа… — мерзко тянет Артемьев и пожимает располосованными плечами, — я не настаиваю.
Если так подумать, то перспектива не радужная.
На улице пока прекрасно, но уже через часок я начну клацать зубам. Ближайшая кофейня закроется в двенадцать, и я уверена, что по закону подлости, брат не успеет приехать к этому времени.
Можно, конечно, двинуть к маме…
Я непроизвольно содрогаюсь. Нет. Это совсем крайний случай. Я не готова в очередной раз выслушивать, что я «не как все нормальные люди».
Вот как пирожные мои трескать или ватрушки — это мы запросто, а как смириться с тем, что дочь отказалась продолжать династию юристов — тут мама ломается.
Сколько лет прошло, а она все не угомонится.
Лично я считаю, что достаточно одного жертвенного агнца в семье. Стах, правда, сбежал из семейного бизнеса и открыл свою контору, что, как мне кажется, говорит о многом.
В общем, я свою семью люблю, но чем дальше от нее, тем чувства мои сильнее.
Так что Артемьеву удается меня заинтересовать своим предложением.
— Но это только пока не приедет брат! — говорю я непонятно кому, не то Демиду, не то оправдываясь перед собой.
Вообще, разумеется, я уж нашла бы куда себя деть, но…
Опять же, любопытненько, как поживает Казанова местного разлива.
В моем воображении уже рисуется картина, как вся его квартира утопает в неоново-розовом свете, кругом секс-игрушки, порнографические постеры и все такое…
Будет что обсосать на следующей встрече с девчонками.
Но как же он меня бесит!
— Но это только, если ты будешь держать себя в руках, — отфутболивает Демид и, не дождавшись меня, первым проходит в квартиру.
— А чего это? — вытянув шею, кричу я ему вслед, не переступая порог квартиры, потому что в моем понимании это почти поражение. — Ты же меня в руках подержал!
Из глубины квартиры доносится:
— Зато ты насмотрелась. Мне, конечно, не жалко, но ты с тех пор сама не своя.
