Тридевятое. Книга вторая - Ирина Кизимова

что твой друг — фальшивое сознание. Он не настоящий человек.

— Но это не меняет того, что он мой друг.

— Мне очень жаль, Иван. — прошептала Василиса, и он впервые увидел в её глазах действительно искренние эмоции.

— Мы оставим вас, пока не объявится Кощей или не вернётся с кольцом Варвара.

С этими словами обе покинули подземелье, оставив парочку друзей коротать время в ожидании неизбежного.

— Я очень зол на тебя. — внезапно сказал Иван. — Но ещё больше на себя, потому что сразу не сказал тебе о том, что Глеб возвращал меня с того света. Возможно, тогда бы ты не связалась с Василисой.

— Не знаю, насколько сработали бы твои слова, поскольку я могла видеть тёмную силу, окружавшую его. Затем был Мороз, и хоть он и спас меня тогда, это из-за него мы с тобой там оказались.

— Я настоял, что пойду с ним.

— Но это не отменяет того, что Глеб использовал меня с самого начала. А последней каплей стало то, как ты вёл себя в последнее время, вчера я думала, что потеряла тебя. Твой взгляд был безумным…

— Прости, я не смог объяснить тебе всё как следует.

Он сжался в комок, обхватив руками колени, уткнувшись в них лицом и затих.

— Иван, ежели кто и виноват в том, что произошло, это я. Ты ничего не сделал.

Но друг молчал в ответ.

— Может, он найдёт нас и сможет обойти защиту? Он умный и сильный, а ежели Баба-Яга будет на его стороне, то вместе они смогут одолеть этих девчонок.

…

— Пожалуйста, не молчи! Я не хочу потерять тебя, Иван! Пожалуйста! — взмолилась Влася, повернувшись к нему и крепко обняла сзади, звякнув кандалами. — Ты очень-очень дорог мне!

— Что бы ты сделала, если бы я умер?

— Я была бы в отчаянии от горя.

— Тогда ты понимаешь, почему я хочу умереть сейчас.

— Иван, пожалуйста…

Она обняла его как можно крепче, целуя золотые кудри и шепча утешающие слова, но всё было тщетно. Иван больше не проронил ни звука, полностью погрузившись в глубины собственного отчаяния.

Глава 8

Выбор

Иван потерял счёт времени ещё до последнего разговора с Власей, сквозь пелену, будто накрывшую его с головой, он чувствовал прикосновения, слышал голос подруги, но не мог ей отозваться. Осознание того, что ты рождён дабы убить того, кто тебе дорог, захватило его, а мысль о том, что по твоей вине его душа никогда не обретёт покой, давила ещё больше. Он окончательно сломался внутри.

Хотелось, чтобы Глеб вошел сейчас в подземелье, опустился прямо перед ним на корточки и с усмешкой заявил: «Я пошутил, Иван. Чего сразу нюни распустил?»

Нюни распустил?..

Нет. Так бы скорее сказал Баюн, а не Глеб.

Впрочем, не важно, что скажет и сделает Глеб, потому что нет смысла представлять себе то, чего никогда не случится.

Он мог понять ненависть Сестёр к Кощею Бессмертному, сам прекрасно слышал от отца и других обитателей царского терема о том, какие зверства творил тёмный чародей в своё время, и как все были счастливы, когда тот внезапно сгинул. Вот только он никуда не делся, продолжая копить злобу внутри ни в чём не повинного Глеба, по воле судьбы ставшего Ивану едва ли не родным братом, настолько он дорожил их дружбой. И поэтому отдавать его во имя победы над Кощеем Иван бы никогда не согласился, вот только никто его мнения не спрашивал.

Гулкие шаги раздались в подземелье, Василиса остановилась напротив, поставив перед пленниками ужин, который тут же отбросила до этого дремавшая на плече друга Влася.

— Можешь подавиться своими объедками. — злобно заметила русалка, но девушка не ответила, лишь грустно глядя в сторону Ивана.

— Ты ничего не изменишь.

Тот даже головы не поднял.

— Иван не говорит с тех пор, как вы ушли. — пояснила Влася, обняв юношу покрепче, стараясь поддержать хотя бы своим теплом.

— Мне жаль, что так сложилось. — спокойно ответила Василиса, убирая разлитую похлёбку с помощью волшебства. — Он не должен был с ним сближаться.

Она развернулась и вышла вон, не став больше мозолить глаза пленникам.

Василиса больше не появлялась, вместо неё несколько раз заходила Варвара, и Влася начала с помощью этого немного ориентироваться во времени. Рыжеволосая ничего не говорила, лишь кидая на обоих грустные взгляды, Иван так и не пришёл в себя, предпочитая забытие происходящему.

Когда в подземелье спустились все трое, русалка напряглась, понимая, что сейчас начнётся что-то нехорошее.

Марья подошла к Ивану, а Варвара, которую Влася помнила, как Дарину, ухватила её под руки, оттащив от друга на расстояние, которое позволяла цепь.

— Зови его. — холодно потребовала колдунья, повесив кольцо на шею Ивана.

Тот не пошевелился.

— Мы не враги вам, но, если не позовёшь, мне придётся сделать больно.

Снова молчание.

— Ты, кажется, не понял. Я сделаю больно не тебе. Когда там твоя подруга должна окунуться в воду?

— Он не будет тебя слушать. — зло бросила ей Влася, тщетно пытаясь освободиться от стальной хватки Варвары.

— Вот как. Варвара, сломай-ка ей пару пальцев, дабы наверняка услышал.

Варвара нахмурилась, ей не хотелось причинять боль русалке, но холодный взгляд Марьи не оставлял другого выбора. Посему, когда тонкие пальцы Власи оказались в плену богатырской ладони, раздался хруст, за которым последовал вымученный стон, поскольку русалка закусила губу. Но когда в следующий момент Варвара легко ударила по ним, она уже не сдержалась от душераздирающего крика.

Он-то и ворвался в сознание Ивана. Юноша резко подскочил, и если бы не Василиса, остановившая его с помощью магии, то влез бы в драку с рыжеволосой богатыршей.

— Не трогайте её! — рыкнул он, тщетно пытаясь освободиться из-под контроля.

— Зови Глеба, иначе следующей будет нога и она не сможет плыть под водой.

— Вы чудовища!

— Ваня! Не зови его! — крикнула Влася, горючие слёзы лились по её щекам, но в глазах блестел смелый огонь. — Они не получат, чего хотят!

— Варвара.

— Марья…

— Ломай.

Богатырша выругалась и всё же выполнила приказ, удерживая теперь кричавшую от боли русалку, у которой потемнело в глазах.

— Хватит мучить её! Пытайте меня! — попытался образумить их Иван, но Марья оставалась непреклонна.

— Мы слишком далеко зашли. — спокойно ответила