Древнее сокровище - Зинаида Порох

он. — Штоб тебе смертушку от него лютую не принять. Итьполовина ентих зхахорон, што они с Ариной, твоей матерью, прикопали — надлежит тебе, наследнице, отдать. Похожеть придэтся тебе з ним потома мыкаться. Ты ить другая, — загорюнился он. — А мы со ста… с Полинкой тута останемся. Будемо доживать. Эх! — махнул он рукой. — А опосля того, как она… того… тута и хате Акимовой конец! Развалю я ить её! — вдохнул он. — И пойду по свету скитаться, да искать себе пристанища та иншей доли, — совсем жу прибеднился он, задрожав голосом.

Известно жвсем знающим, что нигде Михалап скитаться не будет. Что его — уважаемого и древнего домового, высоко чтущего традиции, домовики пристроят и без хорошего угла не оставят.

— Да не пойду я замуж а Ратобора! — отмахнулась девушка. — Ишь, чего он удумал! Делить клад не желает! Дане нужны мне эти сундуки! Это ж их с матерью кровавые деньги, а не мои! Их «мульёны» краденные! Матери они уже не понадобятся, а мне — тем более! Пусть делает с ними, что хочет! Не возьму я оттуда ничего! Не нужно мне это «рыжьё! На что мне» сверкальцы», кровью омытые?

— Так ить Ратобор про то не знат, што тебе мульёны не нужны. И шо ты це добро не возьмёшь! — хмыкнул домовой, лукаво и грустно глянув на Аронию. — Та и не правда це! Все вы, люди, таковы! Эт щас ты так считашь, Аронеюшка! А как увидишь ту гору золота та каменьев, тут-то сразу и передумашь! И вспомянёшь — на что они тебе сгодятся!

Я б, к примеру, взял у ентого клипно-мана — што по закону положено! Дураком надоть быть, шоб не взять! — заявил он вдруг. — И Ратобор такожь думат! Потому и… дуриком прёт. Потому и наседат. Полинку… клепо-манновал…

Арония слегка опешила от этих слов. И сердито воскликнула:

— Мне всё равно, что он думает! Повторяю — я не передумаю! Мне его краденные сокровища не нужны! — и прищурилась, глядя на домового:

— А ты ведь сам говорил, Михалап — да и Старинушка так считает, мол: «Кажын клад — эточьи-то горькие слёзы, да кровь рекой»! Уже так не считаешь? Взял быэти Ратоборские клады?

— Так, то — чужие клады — с рекой! А цей — свой! Ен — по закону! — заявил домовой, не моргнув глазом.

Арония рукой только махнула: что с него взять, с нечисти, на царском золоте малость повёрнутой!

И тут в её кармане зазвонил телефон. Она тут же выхватила его, рассчитывая услышать голос Владислава.

— Привет, Санина! — пробасил телефон ей в ухо. — На проводе повис полковник Щеглов, — усмехнулся он. — Узнаёшь?

— А-а! Добрый день, Семён Семёнович! — растеряно ответила девушка. — Да, узнала — я вас слушаю.

— Эт я вас внимательно слухаю, гражданка Санина! — хмыкнул тот. — Ты не забыла ещё о нашей договорённости?

— Э-э, какой договорённости? — растерялась совсем замороченная последними событиями девушка.

— О том, что идёшь к нам работать.

— Я? — удивилась та. И спохватилась: — А, извините, Семён Семёныч — не забыла. Но я ещё не приняла окончательного решения. Кстати, в универе я уже перевелась на заочное отделение. Теперь вот думаю, что дальше делать?

— Так чего тут думать? Иди к нам, — напирал полковник.

— Мне кажется, что вы дали мне на раздумье три дня. А сегодня…

— Этотак — три. Но! Есть одна сногсшибательная новость, Санина, которой я хочу с тобой немедленно поделиться! Я выбил для Антитеррористического Штаба ещё одну штатную единицу психолога. Как раз для тебя!

Арония растеряно молчала.

Михалап тем временем — используя паузу, расправившись с последней булочкой, деловито наливал себе чая. Наверное, уже седьмую чашку. Силён!

— Психолога? Единицу? Для меня? — немного оторопело проговорила, наконец, Арония, указывая домовому на сахарницу на тумбочке. — Но я в этой специальности ничего не понимаю, Семён Семёнович! Я же математик! А это предмет очень далекий от всяких депрессивных психозов. И это единственный термин, который я знаю из психологии. А! Ещё вспомнила: раздвоение личности и шизофрения! Три термина аж знаю! Но что они означают для профессионального психолога, для меня — тёмный лес.

— Не волнуйся, Санина! Для нас это неважно — про термины. А то, чем ты будешь у нас заниматься, решим позже. Но чем-то будешь — обещаю! — хмыкнул полковник. И насмешливо сказал: — Для тактики боевых действий против террористических бандформирований важно лишь одно: всех их к ногтю и — на Колыму. Лес стране заготавливать! Считаю, у тебя, Санина, это прекрасно получится! А если для тебя это важно — так и быть, оформим тебя в любой вуз. Куда захочешь! Окончишь его без отрыва от производства, как говаривали в старину. Только кому они нужны, эти корочки о высшем образовании, кроме отдела кадров? — пренебрежительно пробасил он. — Это ж всего лишь строчка в личном деле, а сколько суеты! Дело не в них! Занимайся тем, что Штабу потребуется — захватом террористов или же воспитанием юных пластунят. Есть и такая наметка, насчёт такой школы, — чуть сбавил он свой бас, который всё равно был слышен на весь дом. — Но это я говорю лишь тебе — по секрету. Вопрос пока находится на рассмотрении и уже почти решён. Короче — думай, Санина, скорей! Нам такой человек, как ты, просто необходим!.

— Зачем? — спросила девушка, думая о том, что — прежде чем открывать пластунскую школу, Щеглову не худо б было спросить её согласие.

— Для предотвращения катастроф в жилых массивах, — отчеканил в ответ Щеглов. — Для поиска террористов! И для уничтожения…

— Ворогов? — вскинулась та.

— Правильное слово, Санина! Именно так: для поиска и обезвреживания злых ворогов, препятствующих безопасной и мирной жизни граждан нашей страны! — одобрил полковник. — Да что я тут распотякиваю? — рассердился он. — Видишь, ты ж сама всё прекрасно понимаешь — придёшь к нам работать и будешь Родину защищать! — заключил Щеглов. — У тебя есть к этому способности. Так что думай, Санина! А завтра с утра — в одиннадцать ноль-ноль, я жду твоего звонка.

— Есть, товарищ полковник! — вдруг браво ответила девушка.

— Вот! Слышу разумные речи! Ты уже и в службу вникаешь, Санина! — хмыкнул Щеглов. — До завтра! — И отключился.

Арония с иронией посмотрела на Михалапа, дохлёбывающего чай из своей большой чашки. И подумала:

«Эх, знал бы полковник Щеглов, какой странный у меня сейчас гость, да какие чудные беседыведёт с ним Санина — будущий штатный психолог! То-тоб поразмыслил, прежде, чем приглашать её в штат. А настоящий психолог Штаба сразу определил бы у меня шизофрению с уклоном в депрессивный психоз и раздвоение личности, —