Арабская ночь. Табу на любовь - Амира Ангелос

Оборачиваюсь резко. Андрей — следом.

— Это что, твой хахаль? — бросает зло. — Ты араба себе нашла? Какой позор, Слава. Он тоже тут работает? Уборщик? Аниматор? Насколько низко ты пала?

Это последнее, что он успевает произнести, потому что Юсуф бросается на него и буквально сметает. С такой яростью и быстротой, что кажется — только молния мелькнула.

Двигается так технично и быстро, кажется, знает каждую точку удара заранее. Сдержанный. Молчаливый. Безжалостный.

— Юсуф, пожалуйста, хватит! — вырывается у меня.

Но он не слышит. Черный как ночь взгляд и ярость.

Холл наполняется людьми. Работники, отдыхающие. Их все больше. Но никто не спешит вмешиваться.

— Сделайте что-нибудь! Разнимите их! — кричу, но никто не двигается.

Происходящее кажется нереальным. Крайне жестокое избиение и молчаливое равнодушие окружающих. Или они все в шоке? Андрей визжит каким-то пронзительно женским голосом, закрывается от ударов. Араб — похож на машину для убийств. Прибегает Миша, с ним — еще больше работников отеля. Все кричат. Несколько мужчин наконец оттаскивают араба от Андрея. Не понятно, жив ли мой бывший. Он даже не шевелится, на мраморной плитке кровь, я в ужасе…

Только не так, пожалуйста. Мой бывший муж — конченая сволочь, но я не хочу чтобы он закончил вот так.

Прижимаю руки к лицу. Горит щека, дрожат колени. Юсуф подходит ко мне, и первый мой порыв — бежать. Он — чудовище. Еще более жестокий, чем Андрей.

— Все хорошо. Пожалуйста, не бойся меня, Слава, — шепчет он. — Я никому больше не позволю тебя обидеть…

Чувствую, как дрожит его грудь у моего виска. Юсуф прижимает меня к себе, мое грохочущее сердце постепенно успокаивается.

Андрея поднимают с пола. Его лицо все в крови. Он тяжело дышит, стонет. Еле держится на ногах. Но он жив. Это самое главное.

Он ведь тяжелее, выше Юсуфа. И сильный.

Я всегда боялась его. Всегда. Но оказывается, на любую силу найдется другая.

— Ты пожалеешь об этом, слышишь? — хрипит Андрей, вытирая кровь тыльной стороной руки. — Я засужу вас всех! Весь этот отель! А тебя я просто сгною, кусок дерьма. Это моя женщина! Я ее заберу.

— Ты ошибся, — Юсуф отпустил меня, сделал шаг вперед. — Это женщина, которую ты больше не коснешься. Никогда. Иначе умрешь.

Вбегает Кирилл.

— Что здесь происходит⁈ Вызовите скорую!

Кто-то уже звонит. Я по-прежнему в шоке, прижимаю ладони к губам.

Андрей вдруг оседает на пол, глаза мутные. Дышит хрипло. Вот и медики, они кладут его на носилки. Несут к выходу. Он еще что-то говорит, в основном — одни угрозы.

Мы удаляемся в противоположную сторону. Я никак не могу отдышаться. Пульс частит.

— Прости, — говорит Юсуф так искренне, что у меня перехватывает дыхание. — Я должен был вернуться раньше.

— О чем ты говоришь… Никто не мог такого предусмотреть, — больше всего меня поражает, что он не обвиняет меня ни в чем. Он просил меня не работать, а я упрямо вышла. Но он не кидается обвинениями, а просит прощения. Андрей бы сначала обязательно меня во всем выставил виноватой. Он всегда так делал.

— Кто это такой? — спрашивает Юсуф.

— Мой бывший муж. Я не понимаю, откуда он тут взялся…

— Он и раньше поднимал на тебя руку? Я едва сдержался, был готов его убить, — говорит это так спокойно, что мне снова становится не по себе.

— Я не хочу говорить о нем. Он остался в прошлом.

Иду рядом с Юсуфом, мы направляемся к вилле. Он держит меня под руку. Я почти вишу на нем. Чувствую себя словно вне собственного тела.

Каждый шаг отдается в висках, пульсом, как после травмы. Все внутри дрожит.

Юсуф держит меня осторожно, не сжимая — как будто боится, что я разобьюсь.

Он молчит. И я молчу. Плевать, что на нас смотрят. Что будут снова сплетни. Мне уже все равно. Уверена, меня уволят после такого.

На виллу поднимаемся по лестнице, ощущение, как в замедленной съемке. Дверь закрывается за спиной, и я наконец осознаю: мы остались одни.

Воздух внутри — все такой же теплый, сандаловый, привычный. Скидываю туфли, машинально прохожу в ванную, ищу аптечку. Возвращаюсь в спальню. Юсуф раздевается. Костяшки его пальцев сбиты.

Прослеживает за моим взглядом. Тишина между нами звенит.

— Боишься меня теперь? — голос низкий, хриплый, будто он сам не справляется с дыханием.

Я поворачиваюсь. Смотрю на него.

Взъерошенные волосы. Взгляд — уставший, все еще темный, полный гнева. Кровь на рубашке.

— Я… не знаю. — голос дрожит. — Да, ты напугал меня. Был похож на…

Убийцу?

Проглатываю это слово. Не могу произнести.

Он делает еще шаг ко мне.

— Прости, Слава. Я сорвался. Как увидел, что он сделал.

Выглядит потерянным. И это ранит даже сильнее, чем его ярость внизу.

Я не знаю, что сказать. Подхожу ближе, смотрю прямо в его глаза:

— Ты испугал меня. Но не так, как он. Я не ожидала, что Андрей приедет. Он был очень жесток со мной в браке. Я думала, что спаслась от него, но он и тут меня настиг.

— И в этом его большая ошибка. Никто не имеет права поднимать на тебя руку. Никто, — говорит Юсуф жестко. Подходит к бару, наливает себе воды, выпивает залпом. Потом облокачивается о край стойки. Молчит.

— Ты напугал меня яростью, — признаюсь, не желая лгать.

Он резко поворачивается.

— Я никогда тебя не обижу, Слава. Клянусь. Я не хотел тебя пугать, — шепчет тихо, почти с отчаянием, глядя мне в глаза. Его пальцы замирают у моего лица, потом медленно, с какой-то трепетной осторожностью скользят по коже. Подушечками больших пальцев он гладит мои скулы, будто запоминает на ощупь каждую линию.

Наклоняется ближе. Его губы едва касаются моих. Мягко, бережно. С его губ срывается едва слышный стон, ритм дыхания меняется. Снова целует, с большим напором, и замирает, выжидая. Его губы все еще на моих, но он ждет моего ответа. Разрешения. И вместе с тем умирает от жажды, как будто я — единственное, что может его спасти. Это безумно трогательно.

— Нужно обработать, — отстраняюсь.

Только сейчас замечаю ссадину на его лице. Все внутри болезненно сжимается.

— Сядь, — указываю на край кровати. — Дай мне посмотреть.

Он молча садится, а я открываю аптечку, пальцы трясутся.

Обрабатываю кожу антисептиком, араб