Девятнадцать сорок восемь. Том IV - Сергей Викторович Вишневский

здесь. Как всегда и мечтал. Так что я очень даже доволен. — Слегка преувеличил я но не сильно, чтобы отец не подумал, что я специально расхваливаю это место. — Питаюсь тоже хорошо. Тут есть своя собственная столовая, но я отказался от неё. Слишком уж накладно выходит, учитывая что готовят там для аристократов. Поэтому готовлю сам. Но тут есть хорошая кухня, куда меня без проблем допускают. — Честно продолжил я.

— Хм. Звучит неплохо. — Ответил отец.

— А на деле так вообще отлично. Питаюсь чем захочу, сам выбираю, а не по меню. Мне тут даже некоторые аристократы завидуют. — Усмехнулся я.

— Да. Я знаю, что ты не пропадешь… Но, ты хотя бы уж почаще звони. Чтоб мы не переживали.

— Ага. Постараюсь. Сейчас просто осваивался. Пока туда-сюда, забегался. Вот. А теперь уже привык немного, стало проще справляться со всей работой и теперь даже свободное время появилось. Думаю вот найти себе дополнительное занятие что ли.

— Ещё и хобби решил найти…Удивительно. Как у тебя только сил на всё хватает? Просто вспоминаю, что ты всё свое свободное время тратил на тренировки. И уверен, что в этом плане ведь ничего не изменилось.

— Это да… — многозначительно проговорил я и задумался.

Уточнять, что практически все силы я трачу на уборку, не стал. А вот по поводу хобби я и правда задумался. Но пока что не стал заострять на этом внимание. Ведь появилась у меня тут одна идейка. Получится ли только?

Поговорив с отцом обо всяком ещё минут двадцать, я скинул звонок и улыбаясь откинулся на подушку.

Как только закончил разговор, почувствовал облегчение на душе. Надо было давно это сделать… Надеюсь мама не сильно будет переживать. Хотел бы я ещё сказать что и недолго. Но я же понимаю, что она будет думать об этом каждый день. Думать и волноваться…

* * *

Бронислав Ростиславович тяжело вздохнул и посмотрел на сидевшего перед ним мужчину.

— И много участвовало в этом нарушении?

— Это смотря как на это взглянуть, — нехотя произнес преподаватель алхимии. — Если мы говорим про тех, кто изготавливал эту бормотуху, то их было всего четверо. Двое занимались тем, что готовили брагу, а двое занимались выгонкой. А вот если мы взглянем на тех, кто употреблял эту бормотуху, то выходит, что виноватых уже не четверо, а двадцать шесть.

Ректор тяжело вздохнул, откинулся в кресле и спросил:

— Кого и как вы предлагаете наказать, Алексей Алексеевич?

— Вот тут и начинается главная проблема, — нехотя признался тот. — С одной стороны — явное нарушение правил университета. Употребление спиртных напитков на территории.

— Ну, клуб любителей коньяка и сигар тоже употребляет, — взглянул на него Бронислав Ростиславович.

— Да, но они вывернулись, заменив слово «употребление» на «дегустация» со строгим ограничением объема. Все таки аристократы в этом плане крайне выдержанные и ни одного пьяного в этом клубе я никогда не видел. Эти же студенты, налакавшись той бормотухи, поставили на уши пол общежития и знатно загадили туалеты после выпитого.

— Согласен. Это спускать точно нельзя.

— Да, по всей строгости. А вот то, что касается тех, кто эту бормотуху готовил — тут надо крепко подумать.

— В чем проблема?

— В том, что приготовление спиртных напитков в нашем университете никак не запрещено. И то, что их на этой пьянке не поймали, по сути сводит на нет все их наказание.

Ректор хмуро постучал пальцами по столу.

— А образец этой их самогонки остался?

— Да. И, спешу вас разочаровать, гадость редкостная!

— Раз наказывать по правилу об алкоголе мы их не можем, то… — тут ректор улыбнулся, глядя на алхимика и произнес: — Почему бы вам не наказать их по учебной части? Надо понимать, что такое тяжелые и легкие фракции спирторастворимых веществ.

Алхимик удивленно взглянул на ректора.

— Мы, одно из знаменитейших учебных заведений, — продолжил ректор. — И если уж так сложилось, что наши ученики принялись изготавливать спирт, то это должен быть хороший и качественный продукт, а не их бормотуха. Она еще поди и потными носками пахнет?

— Недельной выдержки, — с отвращением кивнул Алексей Алексеевич.

— Вот вам и повод, загрузить чересчур инициативных студентов так, чтобы у них не было времени на бормотуху. Я думаю, что малым зачетом они не обойдутся.

— Уж об этом я позабочусь, — закивал алхимик.

— Что же касается остальных… — тут ректор тяжело вздохнул. — Думаю, без выговора не останется никто.

— У Семченко уже третий, — напомнил Алексей Алексеевич. — Это повод для отчисления.

— А с учебой у него как? — нахмурился Ректор.

— В том, то и дело, что отлично. Способный парень, хоть и разгильдяй редкостный.

Бронислав Ростиславович постучал пальцами по столу и произнес:

— Думаю, надо собрать дисциплинарную комиссию. Отчислять его смысла не вижу, но вот пропесочить как следует надо. Пусть понервничает.

— Припугнем, — кивнул Алхимик.

— Именно, — кивнул ректор.

Алексей Алексеевич поднялся и протянул руку главе университета.

— У меня все, Бронислав Ростиславович.

— Всего хорошего, Алексей Алексеевич, — пожал руку хозяин кабинета.

Стоило алхимику покинуть кабинет ректора, как в него тут же вошел профессор артефакторики.

— Бронислав Ростиславович, — с достоинством заявил он, пройдя в кабинет и усевшись напротив ректора. — Так дальше продолжаться не может!

Глава заведения грустно посмотрел на часы, время на которых однозначно намекало, что обед он фактически пропустил.

— Слушаю вас, Артемий Емельянов, — обреченно произнес он.

— Недавно, в лаборатории, произошел инцидент. В ходе практики, пара идиотов умудрились выпустить пылающую субстанцию. Чудом, не разгорелся пожар.

— Очень огорчен данным происшествием, однако, пока не вижу сути проблемы. Студенты — редкостные лоботрясы и,