Хозяин тайги - Елена Синякова

берсерка бились и кидались друг на друга.

Но не чтобы убить, а чтобы уберечь глупых людей и тайну своего рода.

Еще одна поляна была разнесена в щепки и пыль, пока Буран держал своего огромного эмоционального друга, чтобы тот не перебил пол деревни молодежи за то, что они были рядом с Гулей, и не контролировали свои мысли, эмоции и руки, которые Гром стремился вырвать.

Да, он заработал пару переломов, но к счастью справился с поставленной задачей, хоть и матерился так, что Гром криво усмехнулся, виновато выгибая брови:

- И ведь не стыдно же! К королю же обращаешься!

- Да этого короля!...

Буран снова разразился ругательствами, недовольный тем, что заработал перелом носа.

Очередной!

Уже как минимум четвертый!

Хрен с ними со сломанными ребрами – хоть и неприятно, но не смертельно. И потом их ведь не видно.

А тут лицо! Самая выпуклая часть тела, не считая бедер и того, куда обычно смотрели большинство девушек так же часто, как и на лицо!

- Сто раз тебе говорил бить только по торсу!

- Прости, дружище.

- «прости, дружище!» - пробурчал Буран, вправляя нос, откуда до сих пор хлестала кровь, - Марш домой! Мыться и спать! Если увижу тебя до рассвета – точно сломаю еще что-нибудь!

Если бы Гром не считал себя виноватым - хрена лысого он бы послушался и поплелся молча в дом, стряхивая с себя опилки, хвоинки и мох, который торчал в растрепанных волосах.

Глава 16

Первым по плану было посещение бани, которую Гром сначала растопил и нагрел так, что у любого нормального человека от температуры глаза бы вылезли на лоб и там бы благополучно пригорели.

Но он-то нормальным никогда не был.

Как и не был человеком.

Медведи и холод и жару переносили спокойно. Особенно холод.

Можно было бы не устраивать такую жару, но Гром решил, что жар бани возможно хоть как-то уравновесит тот жар, который бурил внутри него самого.

Бурлил, жалил, сводил с ума и никак не утихал.

Помогло ли это ему?

Совсем нет.

Сердце продолжало колотиться, как бешеное, а тело скручивало от болезненных спазмов, потому что он хотел быть вовсе не здесь. И не один.

Он убежал бы к своей девчонке без оглядки как был, но Буран был прав в каждом слове, когда говорил о том, что пути назад не будет, и если он сделает больно девушке своей силой и страстью, то сломает и без того хрупкое доверие, что зародилось между ними.

Пока все шло хорошо, не считая слегка поломанной печи в ее доме.

И было важно, чтобы и дальше все шло не хуже.

Гром встал в полный рост и вылил на себя ушат ледяной воды, подставляя лицо под струи, и ощущая, как кожу стало покалывать от перепада температур, но и от этого легче не стало.

Он хотел ее.

Как может хотеть только зверь.

Дико, безудержно, с такой жаждой, на которую люди были не способны, а потому понять его не смогли бы.

Медведь провел ладонями по своему телу, которое так любили женщины за мощь и габариты, и глухо выдохнул.

Он прекрасно понимал, как тяжело будет хрупкой и нежной девочке принять его в себя, особенно первое время, когда боль будет сильной, и раны будут заживать мучительно и долго.

Но другого пути у них просто не было, потому что он ее от себя уже не сможет отпустить.

- Ты еще не успокоился. Куда ласты намылил?

Буран вошел в баню, первым делом принявшись смывать кровь с лица и торса.

На первый взгляд он был спокоен и вполне расслаблен, но Гром чувствовал его слишком хорошо, чтобы сказать, что так было на самом деле.

- Я лучше пойду.

- Рано еще. - упрямо покачал головой друг и облил себя холодной водой, стряхивая ее с длинных растрепанных волос.

- Сильнее я все равно не успокоюсь.

- А надо было бы!

Гром сдержанно выдохнул, покосившись на свой стояк, который гордо торчал, и опускаться никак не собирался ни от холода, ни от жары, ни от его недовольных взглядов.

А ведь это медведь еще не дошел даже до деревни!

Просто подумал о том, что скоро увидит свою нежную девчонку.

Увидит, прикоснется, прижмет к себе. И поцелует.

А еще скорей всего опять что-нибудь сломает, но на счет этого можно будет подумать позже.

- Сегодня между нами ничего не будет!

Буран приподнял брови, бросив на друга озорной, но все таки тяжелый взгляд:

- Ты меня в этом убеждаешь или себя?

- Сам не знаю…

Гром выдохнул настолько тяжело и измученно, но Буран только покачал головой и чуть улыбнулся.

Он ведь понимал его.

Может, не до конца, потому что сам с такой силой чувств еще не сталкивался. Но то, что Гром был измучен, возбужден и сметен - он ощущал до чертовой дрожи на коже.

- Могу с тобой пойти, и на всякий случай проконтролировать, чтобы ты вовремя остановился.

Буран положил ладонь на горячее влажное плечо друга, чуть сжав его, но он только упрямо покачал головой:

- Не нужно. Я сам справлюсь.

- Точно?

- Да.

- Хорошо. Чистые футболка и штаны лежат на диване. Голым не ходи!

- А так хотелось, - криво усмехнулся Гром и вышел из бани, чтобы глубоко втянуть в себя прохладный воздух позднего вечера, где в аромате леса он как всегда четко и жадно улавливал запах Гули.

Девочка ждала его.

То, как стучало ее сердечко, он слышал, находясь за много километров от нее.

И как было удержаться и идти размеренно до деревни, когда его сердце моментально вспыхнуло и в груди раздалось низкое раскатистое медвежье урчание?

Как только он не порвал на себе футболку, пока натягивал ее прямо на голое тело с треском и ворчанием!

Гром ощущал пытливый взгляд друга на собственном затылке, когда вышел из дома и направился в темный ночной лес, чтобы скорее оказаться рядом с Гулей, поэтому заставлял себя идти.

Просто идти, черт побери, а не бежать сломя голову, и опрокидывая деревья на своем пути!

Просто идти и сдерживать свое дыхание, словно это могло как-то ему помочь!

Он сам осознавал, что пропал.

Сопротивляться своим чувствам было уже просто бесполезно.

Да он и не хотел этого делать.

Впервые за долгое время он ощущал себя живым.

Гром не заметил за собой, как ускорил свой