Насильно твоя - Екатерина Ромеро

class="p1">О боже, как я могла предать Романа, что я натворила?!

Картинка смазывается, и, обессиленная, я падаю на пол. Я вспомнила. Я вспомнила все, да только поздно.

Глава 35

«— Она? Это девочка?

— Да. Девчонка у вас. Красавица. Недоношенная, конечно, немного, всего 1825 грамм, но все равно умница. Бойкая будет, сразу видно. На вас очень похожа.

В этот момент мое сердце словно делает перезагрузку и заново биться начинает. Я смотрю на красивое сморщенное лицо этой малышки, которая реально меньше моей ладони.

Волосы темные выглядывают из-под шапки, пальцы миниатюрные, которыми она намертво вцепилась мне в грудь. Просто дрожащий теплый комок, который пищит и прижимается ко мне в поисках тепла.

Даже пошевелиться страшно. Сердце стучит, как барабан. В глазах что-то щиплет. У нас девочка родилась, дочь».

Невинная. В уплату долга

Я сидела и смотрела в одну точку, не чувствуя ни ног, ни рук. Слезы катились по щекам, сердце стучало как сумасшедшее. Я словно пробудилась от жуткого длинного сна, проснулась от дурмана, и мне казалось, что моя голова вот-вот расколется на части.

Когда я очнулась, Анюты рядом не было. Ее и сейчас нет, а я лежу на кровати и встать не могу. Как только пробую, кружится голова, я то проваливаюсь в сон, то выныриваю из него все с новыми воспоминаниями.

Я была безумно счастлива все эти годы. Все было хорошо, и я должна, обязана вернуться к Роману, потому что... потому что я полюбила его не за что-то конкретное, что все это время пыталась вспомнить. Я полюбила своего Волка вопреки всему, и я ненавижу себя за то, что наговорила Роме кучу всего, сколько раз я ему сказала «я тебя не люблю».

Я знаю, что каждый раз его аж передергивало, и Волк молчал, смотря на меня как на чужачку. С болью и с невозможностью хоть что-то изменить.

Распахиваю губы, пытаясь произнести хотя бы звук, но ничего не получается. Я была немой с пяти лет, потом благодаря Волку голос вернулся, но чудес не бывает, и, кажется, немой я все же останусь до конца своих дней.

— Откройте дверь, выпустите меня, Аня!

Колочу по двери, но никто не открывает, и мне становится страшно. Сколько я была в отключке, а главное, где все это время была Анюта?

Смотрю на часы. Прошло где-то часов шесть, и уже темнеет. Ане нужно поесть, она наверняка плакала без меня, просилась домой.

— Откройте, да что вы за люди?!

Гремят ворота, и через окно я вижу, как Захаров выезжает со двора, и в ужас прихожу, когда вижу рядом с ним Анюту.

Меня окатывает волна ужаса, и я захожусь слезами, вот только это ничем не помогает. Захаров уезжает с нашей дочерью неизвестно куда.

Кажется, я сбила руки до крови, стучась в эту дверь, но никто мне не открывает, а спустя полчаса я слышу сильный грохот. Это упали те самые ворота, по которым заезжает несколько машин.

Во двор из авто выходят вооруженные до зубов люди, и мой муж среди них. Роман смотрит прямо, а после поднимает взгляд прямо на мое окно, перезаряжая пистолет.

* * *

Тот самый миг, когда все или ничего, когда безумно, до чертей соскучилась и в то же время страшно виновата. Я подставила Влада, сбежала из дома, да еще и дочь поставила под удар.

Я сейчас ему все поясню, Роман догонит Захарова, и все будет как прежде, вот только не так все случается, и, когда распахивается дверь, я вижу Волка, а не Романа.

Он быстрым шагом подходит ко мне и останавливается, окидывая взглядом с ног до головы. Я в какой-то спальне, заплаканная, взъерошенная, как воробей.

Смотрю на мужа сквозь слезы, так хочу многое ему сказать, но руки как онемели. Волк же глядит на меня точно так же, как и в ту нашу первую встречу смотрел. С адской злостью, ненавистью, презрением.

— Сука!

Он замахивается на меня, я вся сжимаюсь в ожидании удара, но Роман со всей силы лупит кулаком по стене рядом с моей головой.

Вся дрожу, больно так, как будто ударил, но он не тронул. Даже волос мой не задел.

* * *

— Прости меня. Я не хотела, Роман! — дрожащими пальцами, смотря в любимые серые глаза, которые меня сейчас ненавидят. Он не слышит, напряжен весь, в руках пистолет сверкает, а в доме, кажется, переворачивают каждый угол.

— Где Анюта? Где моя дочь?!

Хватает меня и с силой встряхивает, а я от ужаса только и могу, что коснуться его щеки.

— Мне больно. Пожалуйста, отпусти.

— Где Аня, я тебя спрашиваю?!

— Он увез. Захаров. Полчаса назад. Я только пришла в себя. Я все вспомнила, Роман, мне страшно!

Волк резко отпускает меня, а после усмехается по-злому, как зверь.

— Страшно тебе? Вспомнила ты? Наконец-то, блядь, НЕ ПРОШЛО И ГОДА! Молодец, Илана, так держать! Надо было нашу дочь самому черту отдать, блядь, самому дьяволу сразу, идиотка!

— Я не знала, пожалуйста, прости! Я не хотела, чтобы ты дочь у меня забрал, прости, я хотела свободы, я тебя совсем не помнила, Ром!

— Свободы ты хотела? Посмотри, на хуй, вот она — твоя свобода! — кричит и подходит ближе, за предплечье меня хватает, всматривается в глаза.

— Прости меня. Я запуталась, я не хотела!

— Ты меня предала, Илана, и ладно уже я, похуй! Ты, блядь, ребенка своего подвергла опасности, дура! Если с Анютой что-то случится, я тебя удавлю и сам застрелюсь, любимая. Пошли! — рычит мне в лицо и, схватив за руку, выволакивает из этого дома. Здесь все разбито и перевернуто, вот только нет ни Анечки, ни Захарова. Он знал, что Роман приедет, и тупо сбежал, взяв ребенка в заложники.

— Это Денис. Он меня привезти сюда, он писал записки!

— Знаю! — рявкнул и усадил меня в машину, мы быстро сорвались с места.

Глава 36

Мы гоним в машине. Волк за рулем, рядом два охранника, я сзади. Обхватываю себя руками, не знаю, что делать. Все то, что мы с ним строили, сломалось, и ребенка нет, нет нашего сокровища.

От истерики начинаю кашлять, и, тяжело вздохнув, Роман достает из бардачка бутылку воды, передает мне, и вскоре мы останавливаемся на обочине. Он кому-то все время звонит, взволнованно прикладывает кулак