Чарли Бон и Алый рыцарь - Дженни Ниммо

мороком разрушенные стены и деревья. По мере приближения к черной скале, он сгущался и наполнялся звуками битвы: слышались удары мечей, скрип кожи, стук копыт, крики людей и грохот канонады. Джошуа заткнул уши руками и в недоумении смотрел на то, как меч вышел из груди Ашкелана и лег рядом с ним. А затем тело Ашкелана поднялось с камня и исчезло, будто растворившись в воздухе вместе с туманным маревом.

   Джошуа настолько удивился, что даже перестал плакать. Он вытаращил глаза и разинул рот, не в силах поверить в то, что сейчас произошло:

   — Исчез! Но куда?

   Джошуа не знал, что по странному совпадению Ашкелан Капальди встретил свою вторую смерть точно так же, как и первую. На самом деле он был убит собственным мечом во время битвы при Эджхилле еще в 1642 году. Меч, конечно, не хотел убивать своего хозяина. Просто Ашкелан, к несчастью, оба раза случайно оказывался на его пути.

   Вернувшись в школу, Чарли пошел в Синюю гардеробную, чтобы привести себя в порядок. Он протер пятна крови мокрой губкой, но только еще больше их размазал. К счастью, синий форменный плащ закрывал большую часть свитера, и когда он добрался до класса Мадам Тессье, перестала идти кровь из носа.

   — Что случилось? — прошептал Фиделио, когда Чарли сел рядом с ним за парту.

   — Расскажу позже.

   — Тссс! — Мадам Тессье, преподавательница французского языка приложила палец к губам, призывая их к молчанию, — Дети, regardez vos livres (Откройте учебники)!

   Чарли смог поговорить с Фиделио только во время обеда. Габриэль подошел к ним с тарелкой супа как раз в тот момент, когда Чарли описывал битву в руинах. Когда он закончил, Габриэль выглядел очень взволнованным.

   — Так я и знал! — воскликнул он.

   Несколько учеников с интересом посмотрели в их сторону, и Фиделио приложил палец к губам:

   — Говори тише, Гэб.

   Понизив голос, Габриэль стал рассказывать:

   — По пути сюда я остановился возле портрета Ашкелана, и знаете, могу поклясться, что увидел в его глазах свет жизни, которого не было, когда он выходил из картины.

   — Значит, он вернулся на свое место, — мрачно отметил Чарли, — туда ему и дорога.

   Фиделио оглядел столовую:

   — А где Дагберт? И на уроке французского его не было.

   Чарли нахмурился:

   — Он вернул свои обереги, но все еще подвергается большой опасности. Представляю, как разозлится Миссис Тилпин. Надеюсь, он спрятался в надежном месте.

   — Немного странно слышать от тебя такие слова, — заметил Габриэль.

   Чарли уставился в свою тарелку с супом:

   — Ему сейчас очень нужна наша помощь.

   Во время контрольной работы по истории началась гроза. Лицо учителя Мистера Поупа c тяжелым подбородком и полными щеками часто краснело от гнева. Даже пребывая в спокойном состоянии, он любил ругаться и учить уму-разуму.

   Окна в его классе были перекошены, створки плохо прилегали к рамам, в результате чего в щели проникал холодный воздух.

   В ветреные дни стекла постоянно дребезжали, что приводило Мистера Поупа в бешенство. Он стучал кулаком по столу и так громко выкрикивал вопросы, что сбивал с толку весь класс и даже самого себя.

    Вот и сейчас, откуда ни возьмись, налетел ветер, через минуту по оконным стеклам уже вовсю барабанил град, по зданию академии разносились раскаты грома, а сквозняк из плохо подогнанных окон злобно хлестал по ногам.

   — Как я могу преподавать в такую грозу? — завопил Мистер Поуп, — если это безобразие не прекратится, сей же час прекращаю опрос и ухожу домой.

   Учитель понял, что он сказал глупость, потому что, конечно, никто бы не возражал, если бы он прервал урок и покинул класс.

   Желая загладить неловкость, Мистер Поуп пробормотал:

   — Я полагаю, все слышали о недавних морских штормах? Думаю, что нет. Ведь телевизоры и радиоприемники разрешено держать только на шестом курсе. Что ж, пожалуй, я расскажу вам последние новости.

   Раздался еще один оглушительный удар грома. От неожиданности Мистер Поуп вжал голову в плечи и непроизвольно пригнулся, а потом поднял глаза к потолку в немой тоске. Когда раскаты грома стихли, он стал наизусть пересказывать метеосводки:

   — Сильная непогода в южном полушарии вызвала хаос на побережьях. Многие утонули. Корабли потерпели крушение. Некоторые лодки пропали без вести.

   Его последние слова перекрыл очередной сильный грохот.

   Чарли поднял руку.

   — В чем дело, Бон? — раздраженно спросил учитель.

   — Вы сказали лодки, сэр? — спросил Чарли дрожащим голосом.

   — Да, ЛОДКИ! Ты что, оглох? — прорычал Мистер Поуп, — ураганы свирепствовали, как никогда. Волны достигали высоты в сто футов. Я бы не стал рисковать в такую погоду выходить на лодке в открытое море. У тех, кто пропал, нет ни единого шанса на спасение, — он кивнул на дребезжащее окно, — по сравнению с бурями в океане наш сквозняк — просто ветерок. Но это слабое утешение, когда я ДОЛЖЕН преподавать историю группе ленивых олухов!

   С этими словами Мистер Поуп собрал свои учебники и вышел из класса, сильно хлопнув дверью.

   Как только учитель ушел, любитель физкультуры Саймон Хок выскочил из-за парты, зевнул, потянулся, как заспавшийся кот, и сказал:

   — Товарищи, у нас есть двадцать минут до следующего урока. Давайте сделаем несколько отжиманий.

   Мальчики выразили недовольство невнятным мычанием, а девочки ответили презрительными колкостями.

   Никогда не унывающий, жизнерадостный Саймон растянулся на полу и приступил к самостоятельным упражнениям.

   Фиделио наклонился к Чарли и сказал:

   — Пойдем.

   Они вместе вышли из класса. Следующим уроком была музыка. Фиделио учился играть на скрипке у Мистера О'Коннора. Чарли осваивал игру на трубе с преподавателем Сеньором Альваро. В запасе оставалось двадцать минут свободного времени, и они решили пойти к Госпоже Кухарке.

   Мальчики миновали Главный зал и побежали дальше через Портретную галерею.

   Чарли замедлил шаг, а потом и вовсе остановился возле портрета Ашкелана Капальди. Он наклонился ближе, пристально вглядываясь в глаза мечника:

   — Что-то не заметно, чтобы он особенно изменился.

   Фиделио схватил его за полу плаща:

   — Если ты не перестанешь смотреть на Ашкелана, провалишься в прошлое и