Дар - Зинаида Порох

только возможно: для Аронии Саниной меня на месте нет! Никогда! — И бросил трубку. — Пусть к жениху своему бегает!

— У неё есть жених? — удивился лейтенант. — О, женщины! Коварство — ваше имя! Не ожидал от неё!

— Много ты понимаешь в женщинах! — буркнул Чунильский. — Так! Давай работать. Что там у нас по делу с ювелирным? На какое время ты назначил вызов свидетеля Петрова?

И они погрузились в работу.

Глава 12

Разговор у реки

Когда Владислав уходил с работы, то был на проходной остановлен.

— Майор Чунильский, разрешите доложить! — высунувшись в окошко, обратился к нему дежурный, Николай Семёнов. — К вам тут эта приходила… Ну, Арония Санина. Рвалась прям. Но я не пустил, как вы и приказали.

— Что-о? Надо было впустить! — гаркнул Владислав.

— Но вы же сами…

— Мало ли что — сами? Думать надо, Колян! — бросил ему Чунильский и бегом кинулся к машине.

В общем, его обиды хватило лишь до вечера. Она рассеялась лишь от одной мысли, что Арония приходила к нему. И стояла тут, на проходной, как отверженная. Как Золушка, потерявшая свой хрустальный туфелек и золочёную карету.

И во всей этой истории явно что-то было не так.

Ну не сходится психологический портрет действующих лиц в этой пьесе и всё. Не могла Арония так завраться — не способна она ко лжи. И либо она действительно чья-то невеста и разговор окончен. Либо… Либо просто не пришла бы на проходную. Сама же говорила, что мосты сожжены, типа, а номера удалены.

Короче — надо с ней поговорить и разобраться. И расставить все точки. Там, где надо.

Теперь ему даже казалось, что и девичий голос, говоривший с ним по телефону не похож на её — он был слишком писклив и… хитёр, что ли. Да и Полина Степановна — даже будучи в сильном гневе — не способна обзывать свою внучку дурой.

Его кто-то разыграл. И за такие шутки он готов…

В общем — приехал он.

Вот он, дом Аронии. И её надо оттуда как-то вызвать, минуя Полину Степановну…

* * *

Арония весь этот день провалялась на диване, укутавшись в старый плед и отвернувшись к стене. Полина Степановна то и дело подходила к ней, предлагая внучке то поесть, то чаю попить, то выпытывая у неё о здоровье. Но не услышала в ответ ни слова.

И вдруг вечером, будто проснувшись, Арония с улицы раздался голос, нет, это был мысленный зов. И он был таким грустным, виноватым и… любящим. Лишь она слышала его своим израненным сердцем.

«Арония! Я здесь! Прости меня!» — звал он.

«Это Владислав! Я иду!» — мысленно ответила она и, не одевшись, выбежала в пледе из дома.

За калиткой стоял он. И слов больше не понадобилось.

Они обнялись и долго стояли, ни слова не говоря. Как будто некая буря разметала их по разным концам света и сейчас они, потеряв всякую надежду, вдруг нашли друг друга.

— Я сейчас, — сказала девушка и, вернувшись в дом, во что-то быстро переоделась.

Потом, приехав на набережную возле реки Кубани, они всю ночь проговорили, сидя в машине.

Арония рассказала Владиславу всю свою мистическую сагу, начавшуюся… да с детства, наверное, и начавшуюся. В общем, восстановила всё, что было пропущено во время их прежнего разговора. Она решила — будь что будет. Если он примет её такой, какая она есть, значит быть им и дальше вместе. А если нет — то значит не судьба и их дорожки разойдутся. Как говорится, нет худа без добра. Проделки Ратобора — а без него тут явно не обошлось — поставили её перед выбором: быть честной с любимым человеком или множить свой обман и дальше. Не дело это — начинать отношения со лжи, из которой потом не выпутаешься.

Владислав слушал Аронию молча и не перебивая.

— Почему ты приказал не впускать меня в отделение! — гневно спросила она в заключение. — Что случилось? Я ведь не давала повода для этого. Ну, кроме того, что не сразу всё тебе рассказала.

— Извини, поддался эмоциям! И, всё же, я чувствовал подвох! — сказал он. — Но давай забудем об этом, Арония!

— Нет, ты скажи мне, в чём было дело?! А то я не усну сегодня! Надо ведь найти виновника! А я вижу его ослиные уши невооружённым глазом!

— Ты ещё собираешься сегодня спать, Арония? Знаешь который час? Четыре утра! — улыбнулся ей Владислав. — Ну, хорошо, давай искать ослиные уши! — согласился он.

И рассказал о том, что ему сказала утром Полина Степановна. А так же и она, Арония. Мол, не звони и забудь — невеста я, но не твоя.

— Негодяй! — вскричала девушка. И Владислав напрягся. — Не ты — Ратобор! — пояснила Арония. — Не было ничего такого! Из моего телефона твой номер куда-то вообще пропал. И утром — после треклятых Мальдив — в то время, как ты собирался на работу, я спала! До двенадцати часов, заметь! Конечно же это проделки Ратобора! Его ослиные уши! Я же тебе говорила — ему надо, чтобы я вместе с ним занималась поиском кладов. Вместо мамы. Видно, у них это хорошо получалось в паре. Ну и замуж за него, старую рухлядь, зовёт. Хотя он, конечно, таковым не выглядит. Ведьмаки чужим здоровьем и молодостью питаются.

— А ты? — прищурился Владислав. — Учти, я буду против. И кладов, и замужества, и — если можно — твоей взятой напрокат молодости и долгожительства. Потому что хочу умереть с тобой в один день. Мечта у меня такая.

— Так ты меня больше не прогонишь? — обрадовалась Арония. — Даже зная, что я… Ну, скажем так, как это преподносит Фаина — владею силой.

— Владей себе! — пожал плечами Владислав. — Только на сторону негодяев Ратоборов не становись. Я Покон не знаю, но Кодекс чту.

Арония обняла его, смеясь:

— Не буду.

— Видно судьба моя такая — жить с… владеющей силой, — чмокнул он её. — Любовь зла, ей не прикажешь. — Арония шутливо замахнулась на него кулачком. — Только меня теперь очень тревожит один вопрос, — становясь серьёзным, сказал Владислав. — Что, если Ратобор на тебя обидится и, отпустив, натравит на тебя своих злобных зверюшек — эту Евдокию с Силантием? Чем я смогу тебе помочь и как защитить? Силушка есть, но не та. Ведь ты ему откажешь? — пытливо взглянул он на девушку. — Не передумаешь?

— Ещё спрашиваешь! — снова замахнулась Арония. — Я согласна быть только твоей невестой! Хотя — если б ты сегодня не приехал и мы с тобой не помирились