Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина
Он закрыл глаза, сжав в пальцах записку. Глубоко вдохнул. Это чувство... Беспомощности. Неизбежности. Он, привыкший управлять корпорациями, рынками, чужими судьбами — впервые не знал, что делать. Где она? Куда могла уйти? Мысли лихорадочно перескакивали. Не к друзьям. Не в офис. Не домой… Дом?!
Его взгляд потемнел. Туда, где её снова будут ломать. Где отец скажет, что она подставила всю семью. Где унижения — не редкость, а повседневность. Где никто и никогда не говорил ей тёплых слов.
Сжав кулаки, он резко встал, задвинул стул, и в следующее мгновение вышел из кабинета, оставив после себя только тихий хлопок двери.
Он поедет к ним. К Гордеевым. В логово тех, кто называл себя семьёй и не понимал, как уничтожают её. Он не знал, что скажет. Не знал, как Лера отреагирует. Но он знал одно — он не даст её сломать. Не теперь.
Автомобиль Лекса мчался по вечернему городу, будто гнался за ускользающим временем. Фары выхватывали из темноты силуэты прохожих, витрины, углы зданий. Пальцы Шейдона сжали руль, а сердце билось глухо, надсадно — предчувствие беды нарастало, с каждой секундой становясь всё явственнее.
Машина резко остановилась у знакомого подъезда. Лекс выскочил из салона, и стремительно направился к подъездной двери. Его пальцы дрожали, когда он нажимал на кнопку домофона. Лифт, казалось, ехал вечность. Когда двери, наконец, раскрылись, он шагнул в коридор и позвонил в квартиру Гордеевых.
Дверь открылась почти сразу, с лёгким щелчком. На пороге появилась женщина — Вероника Николаевна, мать Леры. Её лицо озарилось яркой, нарочито радостной улыбкой. Она всплеснула руками, словно увидела давнего родственника.
— Мистер Шейдон! — воскликнула она с театральным восторгом. — Какая неожиданность! Какая честь! Проходите!
Но он не сделал ни шага вперёд.
— Лера. Она дома? — голос Лекса прозвучал резко, без лишних приветствий.
Вероника Николаевна слегка приподняла брови, на её лице промелькнуло настоящее удивление.
— Лера? — переспросила она и покачала головой. — Нет, что вы… С тех пор как она устроилась в вашу компанию, здесь не появлялась. Ни разу. Мы даже не знаем, где она живёт...
Прежде чем Лекс успел что-то сказать, в коридоре появилась Алеся. Её появление было, как всегда, эффектным — облегающее платье, причёска, духи, полураспущенные волосы, играющие в отблеске ламп. Она выглядела безупречно, будто только сошла с обложки глянцевого журнала.
Но Шейдон даже не посмотрел в её сторону.
— Где Лера? — повторил он, теперь громче, жёстче.
Сзади в дверях показался Глеб Викторович. Его лицо расплылось в вымученной улыбке, в голосе зазвучала нотка услужливости:
— Мистер Шейдон, какая неожиданная встреча… Очень рады вас видеть! Может быть, пройдёте?..
— Где ваша дочь? — холодно перебил Лекс, не мигая глядя на него.
Наступила пауза. Неловкая, тяжёлая. Ни Вероника Николаевна, ни Алеся, ни Глеб Викторович не смогли ответить. Их плечи едва заметно поникли. Глаза потупились. Никто не знал, где находится Лера Гордеева.
И это прозвучало для Лекса как гром среди ясного неба. Он почувствовал, как в груди разрастается пустота. Лера ушла. Исчезла. И даже те, кто по крови должны были быть ближе всех — понятия не имели, куда.
Он развернулся, не попрощавшись, и направился обратно к лифту. Он найдет её. Обязательно.
На секунду Шейдон замер в полутемном коридоре, склонив голову. Мысль промелькнула — где-то ниже, двумя этажами, живёт тот самый Максим. Друг Леры. Возможно, последний, кто видел её и знает, куда она могла направиться.
Спустившись, он быстро отыскал нужную дверь и нажал на звонок. Щелчок, затем глухие шаги — и дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина лет шестидесяти, в футболке с эмблемой старой рок-группы, выцветших джинсах и с ирокезом, выкрашенным в цвета заката — фиолетовый, багряный, золото. Цепи на поясе тихо позвякивали, и только глаза — ясные, внимательные — выдавали, что перед ним вовсе не эксцентричная тинейджерка, а женщина с интересным характером и прошлым.
— Здрасьте, — сказала она, поднимая бровь. — А вы у нас кто?
— Шейдон Лекс. Я... работодатель Максима и его подруги. — Он слегка поклонился, сдержанно, но вежливо. — Очень нужно с ним поговорить. Это касается Леры Гордеевой.
Женщина изучала его ещё пару секунд, затем кивнула и распахнула дверь шире.
— Проходите. Я — Римма Викторовна, бабушка Макса. Если дело касается Лерочки — милости просим. Максим, правда, ещё не пришёл, но вы подождите. Он скоро.
Лекс шагнул внутрь и оказался в квартире, удивительно тёплой и уютной — здесь пахло выпечкой, кофе и чем-то похожим на гитарный лак. В глубине послышался гулкий голос:
— Мааам! Кто там?
Из кухни выглянула женщина постарше Леры, в халате с принтом «Бриджертонов», с заколотыми волосами. В её глазах промелькнуло узнавание и лёгкое изумление.
— Ничего себе. Шейдон Лекс? — Она сняла руковицу для духовки, вытирая руки. — Оксана, мама Максима. Приятно, хотя и неожиданно.
— Обстоятельства… сложились соответствующим образом, — спокойно ответил Лекс, немного натянуто улыбаясь. — Извините, что без предупреждения.
Оксана понимающе кивнула и, вытирая руки, достала телефон.
— Я наберу сыну, скажу, чтоб поторопился. Думаю, он тоже будет не прочь с вами поговорить.
Пока она набирала номер, Римма Викторовна, усевшись в кресло, не отводила от Лекса взгляда. Её прищур был слегка лукавым, но не злым.
— Скажите, мистер Лекс… А панк-рок вы слушаете? Или вы у нас строго по классике?
Лекс впервые за день по-настоящему улыбнулся — уголки губ чуть дрогнули, взгляд потеплел.
— Скорее по системе. Но в юности… был у меня один период. Green Day, The Clash, кое-что из Sex Pistols. Хотя не скажу, что отец бы рад такой фазе.
Римма Викторовна довольно фыркнула:
— Вот и хорошо. А то я уже думала, с вами будет скучно.
Они рассмеялись почти одновременно — тихо, беззлобно. В этой странной квартире с панк-бабушкой и хлебосольной матерью друга Леры было неожиданно спокойно. Но за этой передышкой стояло ожидание.
Лекс смотрел на входную дверь, и каждый её скрип казался предвестником чего-то важного. Он ждал. И с каждой секундой всё сильнее надеялся, что Максим знает — где Лера.
Глава 45
Дверь распахнулась с шумом — и в квартиру, сбрасывая кроссовки на ходу, буквально влетел Максим, известный в сети как Кобакодзувари. Его рюкзак болтался на одном плече, в руках
