Мой друг – домовой - Гектор Шульц

Я подмигнул домовенку и кивнул на коробку с подарком. Нафаня ойкнул и, спрыгнув с табурета, засеменил к коробке. Взяв ее в руки и отчаянно смущаясь, домовой протянул подарок соседке Алины.

– Вот, это тебе. С праздником, – поздравил он и тихо добавил. – От меня. Вот, как.

Чуча открыла коробку и застыла, как пораженная. Она ошарашенно посмотрела на домовенка и внезапно разрыдалась. Мы кинулись ее утешать, оставив Нафаню в сторонке. Домовой нахмурился и уставился в пол.

– Чуча! Ты чего? Не понравилось? – спросила Алина, прижимая к себе плачущую домовиху.

– Понравилось, – всхлипнула Чуча в ответ. – Он вон что… а я его обижала… смеялась над ним…

Дальше произошло то, чего никто из нас не ожидал. Чуча подошла к Нафане и сжала его в своих объятьях так, что глаза духа вылезли из орбит. Он краснел, бледнел и не знал, что сказать. Я улыбнулся и, взяв Алинку за руку, увел на кухню.

– У меня тоже есть для тебя подарок, – улыбнулся я, спрятав за спиной коробочку с кольцом. – Только перед этим я хотел, кое-что сказать.

– Конечно, – засмеялась Алина. – Говори все, что сочтешь нужным.

– Ты невероятная девушка. Ты прекрасная, нежная, умная. Мне с тобой очень хорошо, – покраснев, продолжил я. – Прошел год, как мы с тобой познакомились. За этот год случилось столько всего странного, невероятного и даже волшебного. Но без тебя этого волшебства бы не было. Прозвучит странно, но я полюбил тебя сразу, как только увидел, и теперь хочу, чтобы ты стала моей женой!

Алинка замерла, а потом открыла рот, когда я встал перед ней на одно колено и раскрыл коробочку с кольцом.

– Ты… Ты серьезно сейчас? – тихо спросила она. Глаза Алинки предательски блеснули.

– Абсолютно серьезно, – улыбнулся я. – Ты выйдешь за меня?

– Конечно! – засмеялась Алинка. – Я буду твоей женой.

Я подхватил её на руки и, закружившись, снес со стола пустую кастрюлю. На шум тут же явились домовые.

– Вы чего тут твори… – Нафаня запнулся, увидев кольцо на безымянном пальце девушки. – Ты ей предложение сделал?

Мы с Алиной кивнули и домовой сквасился, как прокисшая сметана.

– А, барин! Как я рад! Ну, неужели, – заныл он, кинувшись обнимать нас. Чуча тоже заплакала и бросилась к хозяйке.

Чуть позже мы с Алиной сидели на диване в гостиной и, обнявшись, негромко болтали.

– Теперь все будет по-другому. Ты же понимаешь? – спросил я. Алинка кивнула.

– Конечно, понимаю. Но я счастлива, что встретила тебя год назад, – засмеялась она, а потом мы захохотали, когда на кухне домовые затянули пьяными голосами:

– Тили-тили тесто, жених и невеста!

Мы смеялись до тех пор, пока в дверном проеме не появился Нафаня и, скорчив знаменитую рожицу, ляпнул:

– Чур, детишек буду воспитывать я!

Я поперхнулся чаем и посмотрел на Алину. Девушка покраснела и улыбнулась.

От автора.

Да, мой дорогой читатель. На этом наша история подошла к концу…

– Чего?! – Нафаня залез мне на колени и уставился в ноутбук. – Это ты так книгу закончить хочешь? А как же наша поездка в Китай, барин? В медовый месяц. А детишки как же? А свадьба ваша?

– Так, не нуди! – одернул я его. – Чтобы все рассказать, одной книги не хватит. Я прекрасно помню и как ты китайскую стряпню пробовал, и как задницу ошпарил на чайной церемонии. И вообще, медовый месяц был наш. Это вы разнылись, что одни тут погибнете со скуки, и напросились с нами.

– Жопа ты, барин, – надулся домовой. Я улыбнулся в ответ. – Я же, любя, а ты сразу Нафанюшке припоминать ошибки-падения. Читатели твои должны же знать, что там было. Им, небось, интересно шибко.

– Это тебе внимания подавай, нарцисс пушистый, – проворчал я, делая глоток кофе. – Начитался признаний в любви и давай нервы портить. Расскажу обо всем, но потом. Одной книгой твои проделки не опишешь.

– Все-таки нужно тебя розгами попотчевать, – ехидно оскалился Нафаня. – Думаешь, читатели тебя пощадят? Ха! Они мне сами помогать будут, чтобы ты поскорее им все рассказал.

– Кто ж сомневается, – ухмыльнулся я, почесывая домовенка за ухом. Тот сразу размяк и заурчал, как кот.

– Ох, ласковый ты, Андреюшко. Вот как на тебя ругаться-то? Ты вот лучше расскажи, как ты книгу писал свою.

– Да, с книжкой этой вышла забавная история. Сначала было написано несколько коротеньких рассказов о тебе и твоих проделках. А потом материала набралось на целую книгу, ибо жизнь с тобой, Нафаня, оказалась на редкость насыщенной и яркой, – Нафаня с таким интересом смотрел, как я записываю это предложение, что закапал слюнями клавиатуру, заставив меня оттирать ее битых полчаса.

– Не капал я никакой слюней! Врешь ты все, – взвился домовенок, кусая меня легонько за палец. – Ну, чуть испачкал и все. Давай расстреливай Нафанюшку у стенки. Ты энтот, как его… колумнист!

– О, у нас прогресс, – засмеялся я. – Раньше я был фашистом.

– А ты им и остался, – буркнул Нафаня и поторопил меня. – Ты пиши, пиши.

– Что еще сказать. Я перечитал сотни преданий и легенд по домовым, дабы понять, кто же ты такой. А вот когда узнал, то понял, что книге быть. Да и жена просила, чтобы я ее написал. Мир должен узнать о тебе, дурилка.

– Как же, узнал, – вновь проворчал домовой, ущипнув меня за ухо. – Сейчас вон все пойдут в своих квартирах обыски проводить и домовых искать. А мы показываемся только хорошим хозяевам. Ты это тоже запиши. А то я же это, неграмотный немножко.

– Запишу, Нафань. Даже не сомневайся. Может еще пару комментариев для читателей?

– Конечно, барин. Пущай все знают. Домовой – это клубок ваших мыслей, энергии, слов и привычек. Если вы ведете себя по-злому, ругаетесь, то и домовой ваш тоже будет злым. Как тот картофельный бабай, которого барин в поле потом отвез. А Нафанюшка вот добрый. Потому, что Андреюшко его кормит яишенкой, подарки ему дарит, заботится. И даже прощает шалости всякие. Барин показал Нафане, что такое семья, которой у маленького домовенка никогда и не было…

Тут Нафаня завыл и полез ко мне обниматься, а я с улыбкой обнял пушистого обалдуя. Конечно, он успокоился. Правда пришлось прерваться и пойти сделать духу яичницу.

– Хороший ты, барин, – домовенок высморкался в ладошку и вытер ее об мои шорты. Я скривился, но промолчал. – Так вот. Барин правда мне хочет помочь. Он видит, что внутри я очень добрый. Просто долгое время жил с плохими людьми. Но благодаря Андреюшке я стал гораздо лучше.

– Закончил? – я протянул домовенку его