Мой друг – домовой - Гектор Шульц

– Вот ты где, аспид. Соску мою украсть хотел? – проворчал домовой, выглядывая из-за сложенной поленницы. Перепуганный Люцик тут же бросился мне под ноги и, перепугавшись еще чего-то, тяпнул меня за ногу. Я дернулся от неожиданности и отвесил пуделю легкого пинка, из-за чего на меня набросилась баба Мотя. Старушка, запричитав, замахнулась на меня бадиком под довольный хохот Нафани, которого она, естественно, не видела.

– Ай. Баба Мотя. Перестань! – прикрыл я голову руками, а потом зашипел, когда Нафаня принялся выводить арию Брунгильды из оперы Вагнера.

– Не бей Люцика, нехристь! – визжала баба Мотя.

– Ууу, сожру, – кричал Нафаня, гоняя Люцика по поляне.

– Ууу, псина!! – улюлюкала Чуча, щипая дрожащего пса за ногу.

– Баба Мотя!

– Нехристь! Вот тебе!

– Ай!

В этот момент у калитки появилась Алина. Чуча тут же юркнула вместе с Нафаней в ближайшие кусты. Люцик, ошалев от ужаса, валялся без сил на траве, а баба Мотя продолжала лупить меня бадиком по спине. Повезло, что сил у старушки и правда не было, иначе было бы куда больнее.

– Что тут происходит?! Отпустите его, старая ведьма! – рявкнула Алина, бросившись мне на помощь. Но баба Мотя уже выдохлась. Всхлипывая, старушка подобрала с земли Люцика и, охнув, уселась на скамью.

– Изверг. Так напугал тебя, моя собачечка, – шептала баба Мотя, целуя испуганного пса прямо в нос. – Все хорошо, сладенький. Все хорошо.

Я же, кивнув Алине, подхватил свой топор, майку и поспешил удалиться, пока еще чего-нибудь не случилось.

Алина быстро обработала ссадины, оставленные бадиком и когтями бабы Моти, да так ловко, что я забыл и про Люцика, и про бабу Мотю, и про двух домовых, благодаря которым и начался этот бедлам.

– Бедненький ты мой, – ласково улыбнулась Алина, поглаживая меня по спине. – Что там случилось-то?

Я поведал ей о желании помочь соседке, о страшной битве не на жизнь, а на смерть, и о вероломных домовых. Алина, слушая меня, заливисто хохотала. Да так задорно, что я тоже не выдержал и улыбнулся.

– Ну, вот. А ты говорил, что он будет орать и порвет тебя на английский флаг, – радостно сказала Чуча, стоя в дверях. За ее спиной маячил лукаво улыбающийся Нафаня.

– Ах. Ты. Зараза! – прошипел я и, вскочив со стула, кинулся за домовым. Тот попытался сбежать, петляя, как хитрый заяц, да не заметил коряги, об которую споткнулся и полетел кубарем по траве. Ехидно хмыкнув, я схватил домового за шкирку, сорвал по пути пучок крапивы и потащил духа к бане. Поняв, что ему грозит, Нафаня залился горючими слезами.

– Вот зараза. По твоей милости меня отлупила бабка, а парализованный пес укусил за ногу. А он теперь, на тебе, плачет!

– Барин, я же шутил, – завопил домовенок. – Ну не люблю я этого пса. Кто знал, что такое сумасшествие-то случился, а?

– Ну, польза от этого тоже, – буркнул я, выбрасывая крапиву и вытирая горящие руки об штаны. – Теперь баба Мотя меня и близко к себе не подпустит. Живи, прохвост.

– Ай, добрый ты, барин. Хороший…

– Кончай лебезить, – буркнул я. – Домой вернемся, так я тебя так озадачу, что на проказы твои сил не останется!

– Да, барин, да. Как скажешь. Только прости Нафанюшку, – довольно улыбнулся Нафаня, поняв, что сечь его никто не будет.

– Ладно, дурилка, – вздохнул я. – Пойдем домой. Нас уже девчата заждались.

Чуть позже мы сидели с Алиной на скамейке и потягивали горячий чай с вареньем. Нафаня с Чучей обсуждали битву с Люцифером и придумывали планы, как бы довести пса до инфаркта, минуя хозяйский гнев.

– А я тебе говорю, что его надо к ракете привязать. Будет, как Боба Фетт, – горячился Нафаня, кружась вокруг домовихи. – Я вон летал на Новый год и ничего, жив-здоров.

– Ты в кого такой кровожадный? – буркнула Чуча, вертя в руках маленький венок из одуванчиков. – Тебя к ракете надо привязать, а этому псу всего-то зубы покажи, как он тут же обмочится. Тут с выдумкой надо.

– Вам делать нечего? – вставил я, делая глоток чая. – Нафань, ты же вроде животных любить должен, нет?

– А я их и люблю, – насупился домовой. – Но свою пожеванную соску этой псине не прощу! Видела бы ты, бисова баба, как он ее жевал. Ух! Аж поленом его огреть захотелось по плешивой-то макушке.

– Как дите. Еще ножками посучи, – едко буркнула Чуча. – Говорю тебе, надо его выкрасть и закрыть в погребе с мышами. Пусть эта бабка его вызволяет. «Люцик мой, тю-тю-тю».

– А с вами, что сделать нужно? – засмеялась Алина, присоединившись к разговору.

– Ничего. Я вот барина защищал. Он весь вспотел, пока дрова рубил, а ему даже спасибо не сказали. А баба энта волосатая за компанию пошла.

– Сам ты волосатый! Я тебе сейчас жопу-то крапивой нажгу, раз барин твой не смог, – взвизгнула домовиха и влепила Нафане пощечину.

– Уу, бисова баба. В колодце бы тебя утопить!

– Я тебя утоплю, хомяк. У, малина!

– Это я хомяк?! Я сопли пускаю?! А ты зубастая оглоедка, как что, так сразу к Але на ручки бежишь. Чученьку обидели, бе-бе-бе. Хнык!

– Я сильная и самодостаточная. А ты без барина ничего не можешь. Только водку свою глушишь и воняешь, как тефтель.

– Ах так?! Давай поспорим, кто первый пса того помойного напужает до обморока, тот и победил? – ругаясь и ссорясь, домовые отправились на участок бабы Моти. Сегодня Люцика точно ждет веселая ночка. Я не стал их останавливать. Только хмыкнул и повернулся к Алинке:

– Пойдем, погуляем? Пока к нам баба Мотя на ракете не залетела или Люцик в виде призрака…

Глава двадцать девятая. Начало чего-то прекрасного.

Прошел еще один год.

Конечно, Нафаня не переставал чудить и в проказах у него появился достойный помощник в виде домовихи Чучи. Но даже за год два духа не смогли привыкнуть друг к другу и постоянно ссорились на пустом месте. Мы с Алиной сбивались с ног, пытаясь ликвидировать последствия их ссор и розыгрышей. Веселью не было конца и края, особенно, когда они оставались дома одни.

То соседей пугать пойдут, да так, что дом после этого представлял съемочную площадку известного телешоу «Битва экзорцистов». То Нафаня возжелает стать великим тенором и примется разучивать классические арии в три утра. Рассказать обо всем не получится, как бы я этого не хотел. Но год прошел и вновь на дворе весна.

Восьмое марта. Официальный праздник всех девочек, девушек, женщин и старушек. Милые дамы ждут этого дня, как геймеры выхода очередного обновления для любимой игрушки. Тут вам и любовь,