Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский
На самом деле, просто безумная точность стрельбы, учитывая почти полверсты, разделявшие нас от крепостной стены, ветер и не стихающую метель. Жнец целился в меня специально, выбрал как цель, как угрозу и почти не промахнулся.
Боль пришла через половину удара сердца, ослепляющая, всепоглощающая, выворачивающая сознание. Я взвыл, потеряв часть лапы, кровь из обрубка псевдоплоти хлынула фонтаном. Мир закачался, поплыл перед глазами, но инстинкт выживания заставил двигаться, я заполз за угол, прижался к стене, пытаясь остановить кровотечение. Несколько заклинаний лечения подряд немного улучшили ситуацию.
Приказы же Тикаса были отнюдь не самые путные, противоречивые, бессмысленные, как и панические попытки наших солдат бежать, кто куда. Вместо организованного отступления, вместо прикрытия отходящих, отданные указания ни к чему хорошему не привели, только усугубили катастрофу.
Воины спотыкались о сугробы, наметённые сильным ветром волнами. Часто падая замертво, поражённые не только крупными снарядами Жнеца, но и шипами обычных Лазутчиков. Как и в жвалах ловких трутней высоких уровней метательные иглы тоже оказывались очень часто. Некоторые инсектоиды попросту без затей набрасывались на отставших, рвали на части, пожирали их заживо.
Этим мерзко смотрящимся, но естественным для жуков процессом щедро окрашивая белоснежные сугробы снега алой дымящейся на морозе кровью. Отрезвляя от недавней эйфории, заставляя моё сердце от страха сжаться в комок, от понимания, как близко разминулся я со смертью, как тонка грань между жизнью и небытием. Как ничтожно увеличение моей силы на фоне подобных чудовищ D ранга, истинных монстров войны, а ведь я уже успел позабыть об этом, расслабившись и поверив в свою неуязвимость.
Атаковать же с такого расстояния, в почти полверсты, нам просто было нечем, не было у нас оружия настолько дальнобойного. Да и геройская попытка спасти ценой своей жизни простых гоблинов нашей только начавшей формироваться армии, проку, кроме моей же гибели, не принесла бы никакого. К таким самоотверженным героическим поступкам я был точно не готов.
При этом Тикас ситуацию понимал не хуже меня, инстинкт самосохранения сработал у него прекрасно. Он, ловко нырнув в ближайшее здание, несмотря на его внушительные габариты, даже не пытался глупо бежать по улице под обстрелом. Пробиваясь через само здание, ломая стены, прорываясь через комнаты, он поступил максимально грамотно. Как, впрочем, и я сам, подволакивая при этом обрубок раненой лапы, изредка оставляя за собой кровавый след. Хорошо хоть самые толковые воины, которые словно не в первый раз попадали под обстрел, поступили точно так же, а может именно они услышали приказы Тикаса и потому сумели спасти свои жизни.
Постоянно в моей голове крутилась, казалось, только одна мысль. Что ничего добыть мы в самом городе Когти Зарема не сумеем и город потерян окончательно. Что всё это было напрасно, и вылазка, и потери, и надежды наши. К тому же, я до конца не понимал, как мы, выбравшись из домов, уйдём от погони Жнеца, а уж он-то, почуяв кровь, точно бросится за нами охотиться и это пугало до дрожи в коленях, которых уже осталось всего семь.
Буквально ошеломил внезапный хлопок, оглушительный, раскатистый, словно удар грома, заставивший как будто взорваться воздух вокруг. Разметав снег с крыши дома в сотне шагов правее от меня, создав облако ледяных кристаллов, он не открыл моему взору ничего нового поначалу.
Сперва вроде бы ничего необычного не было, когда я выглянул из окна разбитого дома, аккуратно пригибаясь, что было не просто с моими-то габаритами, с этим паучьим телом.
Осмотрелся внимательнее, оказалось, что крыша соседнего дома была неестественно чиста от снега, словно кто-то смёл его невидимой метлой. Странно, на ней никого не стояло, никого не было видно. Зато вот крепостная стена, массивная, древняя, и словно бы непробиваемая, несла на своей поверхности огромную дыру, зияющую рану в камне.
Правда, это было не самое удивительное, что я увидел в тот момент. Ведь брешь в каменной кладке диаметром шагов в десять, выглядела не столько пугающе. В отличие от могучего демона, рвущего своими лапищами Жнеца инсектоидов, образ этот был прямиком из кошмара.
Эта сюрреалистическая картина просто не укладывалась в моей голове. Демон, а это был, если глаза не обманывают меня, текхарт, я узнал его по силуэту. Ростом больше десяти локтей, массивный, как башня и он заламывал лапы Жнеца инсектоидов, не слишком уступающему ему в размерах, оба монстра были пугающими исполинами.
Вот только демон явно был сильнее, мощнее, тяжелее, опытнее в ближнем бою, несмотря на преимущество в количестве лап у жука. Тогда как массивные техно-доспехи демона, покрытые рунами, дымящиеся паром, явно могли защитить от острых жвал жука, от его режущих ударов. В то время как главное оружие Жнеца, его пасть, эта органическая пушка, без каких-либо проблем была заблокирована и удерживалась в безопасном положении лапищей демона.
Бессильная череда выстрелов огромными шипами, отчаянные попытки Жнеца вырваться, лишь ещё сильнее разрушали стену, не принося реальной пользы жуку. Снаряды пробивали камень, крошили кладку, но демон не отпускал тварь.
Правда, эта агония Жнеца инсектоида лишь для меня разыгрывалась так долго в моём испуганном разуме, время растянулось о увиденного. Потому как обмен ударами происходил на невероятной скорости и следить за происходящим я с трудом успевал. Упрямый и живучий Жнец сопротивлялся, я бы сказал, очень достойно, не сдавался до последнего, несмотря на огромное копьё, воткнутое в его хитиновое брюхо.
Вспышка молнии на миг ослепила меня, синий разряд отвлёк от яростной схватки, вновь заставив испугаться и вздрогнуть меня всем телом, но казалось, не так сильно, как тот силуэт, который я увидел в следующее мгновение. Ведь проморгавшись, восстановив зрение, перед моим взглядом уже через один удар сердца Жнец инсектоидов оседал на снег.
Всей своей мёртвой, истекающей зелёной гемолимфой тушей, огромной, безжизненной. Лишь подёргиваясь в конвульсиях, но уже не подавая признаков жизни. Едва ли в сотне шагов от Жнеца стоял спиной ко мне монстр в алом доспехе. Казалось, просто игнорирующий бегущих совсем рядом с ним трутней и летящие иглы Лазутчиков инсектоидов, словно это были лысые розовые детёныши лесных крыс, не стоящие внимания.
Дым, исходящий от раструба магической винтовки, сизый, пахнущий грозой, словно застыл на миг в воздухе. Как и моё сердце от страха, от узнавания. Эта поза, эта уверенность
