Утопающий во лжи 15 - Лев Жуковский
Я помнил каждый из этих дней, кровь и кишки на снегу (и не только жуков), крики умирающих, хруст хитина под ударами молотов. Мы превратились в машины для убийства, в существ, знающих только одно, как эффективнее пронзить мягкое брюшко жука, как быстрее отсечь его лапы, как точнее попасть стрелой в сочленение сегментов хитиновых пластин.
Правда, разведка толком ничем не закончилась, если, конечно, этот кровавый провал, эту катастрофу, можно было так мягко назвать. Ведь всё изменилось, стоило приблизиться к черте городских кварталов, обнесённых высокой каменной стеной по всему периметру. На мой личный взгляд, на нас напали вообще все инсектоиды из округи, весь улей разом. Словно сам город стал их логовом, их ульем. Словно они превратили наши дома в своё пульсирующее гнездо, наполнив улицы хитином и смертью.
Воздух наполнился щёлканьем жвал, скрежетом лап по камню. Тысячи тварей хлынули из-за стен, чернильно-зелёная волна алчущих плоти пастей.
При этом, всё же Тикас не обладал, как бы он себе ни придумывал, ни воображал себя великим сотником, серьёзным опытом ведения боёв. Он был хорош в схватках один на один, в уличных потасовках, в засадах небольшими группами. Тем более с таким большим количеством солдат в подчинении, с целой сотней воинов, которые не отличались приличной выучкой и дисциплиной. Ведь эти бездари едва держали оружие правильно, совсем недавно только выучив карты навыков, о которых и мечтать не могли раньше, полагаясь лишь на удачный удар дубинкой пьянчугам по голове.
Так-то и солдат настоящих из той сотни воинов, что мы взяли с собой, не было вообще, ни одного ветерана, ни одного настоящего бойца. Это были скорее вчерашние головорезы и бандиты, мусор с улиц пригорода, что жили с ножа. Грабя беззащитных гоблинов, режа за медяки, насилуя ради забавы. С инсектоидами же одними угрозами справиться не получалось, жукам было плевать на крики, на ругань, на бравые речи.
Причём бывшие отбросы даже повысили уровни, каждый на тот момент успел получить по три-четыре дополнительных, и став более массивными, обрастая мышцами. Вот только к сожалению, это ничего не изменило глобально. Они не знали ни построений, ни тактики, ни работы в десятках. Когда одни прикрывают отряд щитами, держат линию, а другая часть орудует длинными копьями или стреляет из луков через головы товарищей. Лишь сам по себе факт изучения навыка владения оружием, базового, первой ступени, да хоть и второй, не улучшал глобально эту ситуацию, не превращал их в настоящих воинов. Да что там говорить, старик Ирчин жаловался, что и за пару лет из некоторых недорослей толку не получалось добиться и это с его жестокими методами! Ведь уши и пальцы тех бездарей он никогда не щадил.
При этом нам сперва удалось противостоять даже Пожирателям, попытавшимся атаковать нас с соседней улицы. Довольно-таки неожиданно выплеснувшим сгустки кислоты навесом, расстрелявших нас этой зелёной жижей, что плавила металл и варила плоть, мы с этим даже успешно справились поначалу. Частично укрывшись в покинутых домах, используя стены как щиты, и не понеся серьёзных потерь. Всего-то трое получили смертельные ранения, превратившись постепенно в кучи слизи, в то время как их крики эхом отдавались в переулках. Они так и не смогли сбросить свои поганые доспехи, в которые затекло слишком много кислоты.
Не удивительно, что решать эту проблему пришлось мне, благодаря высокой подвижности моей новой боевой формы, этого благословенного паучьего тела, и превосходству в высоте, возможности карабкаться по высоким вертикальным стенам. Даже, как мне показалось, слишком легко удалось разобраться с четырьмя этими тварями, этими огромными Пожирателями двадцать пятого уровня.
Перебравшись по крышам домов, цепляясь лапами за черепицу, прыгая через провалы, на расстояние иногда даже в пару десятков шагов и с высоты третьего этажа, с крыши здания, расстрелял тварей из доверенной мне артефактной винтовки. Буквально, почти что испепелил раструбы Пожирателей, эти органические пушки, извергающие кислоту. Пусть даже не убив мгновенно, но превратив этих огромных чудовищ в беспомощные хитиновые скорлупы, лишённые главного своего оружия.
Молнии из винтовки прошивали воздух синими разрядами, ослепительные, оглушительные. Каждый выстрел выжигал плоть, словно бы взрывал хитиновую броню. Пожиратели корчились в агонии, их раздутые брюха лопались, изливая потоки полупереваренной биомассы.
Оставленный на их охране десяток Ратников, бронированных чудовищ с лапами-щитами, лишь беспомощно задирал свои огромные лапищи в небо, в тщетных попытках защитить, спасти уже обезвреженных мной Пожирателей, своих собратьев по улью.
Впрочем, я и отступить также сумел без каких-либо проблем, без единой царапины на своём хитиновом панцире. Всё же моя боевая форма, это было какое-то совершенство, идеальное сочетание грации и силы.
При этом смотреть на ущербные две ноги гоблинов, неуклюжих, медлительных, слабых, я уже без усмешки не мог. К моему удивлению, это мне отчего-то где-то глубоко внутри очень нравилось, вызывало удовольствие. Я стал лучше, эволюционировал, превзошёл прежнюю оболочку.
Так вот, первое воодушевление от лёгкой победы закончилось от силы через десять минут. Когда из-за стен города повалили не только сотни трутней, рядовой пехоты улья, которых мы даже вознамерились выкосить, посчитали лёгкой добычей. Нас штурмовали не только опасные Лазутчики, стреляющие шипами, сами по себе способные серьёзно проредить наши ряды.
Однако дело было совсем в другом. Сначала со стены, с высоты двадцати локтей, с боевых позиций, нас атаковали из невидимости огромными снарядами. Метровыми иглами, летящими с невероятной скоростью, со свистом рассекающими воздух. Пробивая тела наших воинов, разрывая их на куски, превращая в кровавое месиво. Гоблины взрывались, как переспелые плоды, кровь, кишки, осколки костей разлетались во все стороны. Снаряды полностью игнорировали их жалкие доспехи.
Я же избежал попадания лишь из-за своей природной осторожности, наработанной годами службы под предводительством десятника Ирчина. Ну, ещё и по тому факту, что обычно держался немного позади, всегда прикрываясь стеной зданий, никогда не выходя на открытое пространство. Так что снаряд-шип длиной с мой торс, прилетевший с верхушки крепостной стены, выпущенный Жнецом, немного отклонился от намеченной точки прицеливания. Прежде чем оторвать мне первые сегменты правой передней лапы, вырвать их с корнем, сначала прошил больше
