Любовница отца. Исступление - Лена Голд

Скользнув по мне очередным пристальным взглядом, мать Тео встает с места и идет в коридор. Дверь открывается. Слышу тихое «проходи, сынок» и улыбаюсь. Все-таки женщина она неплохая. Понятливая. Как моя мама.

Сижу тихо. Не хочется, конечно, подслушивать их разговор. Но так интересно…

– Что ты здесь делаешь? – голос Байдасарова доносится из гостиной. Я думала, они направятся в кухню.

– Пришла с тобой поговорить. Но, кажется, я совсем не вовремя. Ты не рад мне?

– Рад, конечно. Просто неожиданно. Только вот здесь ты меня вряд ли найдешь, если приедешь, к примеру, завтра. Эта квартира принадлежит Диане.

Что за ересь он несет? Я ни черта не понимаю. Закатив глаза, вымученно выдыхаю. Мне бы нашу квартиру отремонтировать. Так хочу вернуться туда…

– Вот оно как, – в голосе женщины появляются… Довольные нотки? Почему мне кажется, что она улыбается. – Тебе эта история не кажется странной, Тео? Когда я увидела снимок Кости с этой девчонкой, ты мне сказал, что она дочь друга твоего отца. Но ничего личного я от тебя не услышала. А потом я приезжаю сюда, в квартиру своего сына, чтобы поговорить с ним, а тут она. Девчонка очень даже приятная, я тебе скажу. Мне она понравилась. Но почему я узнаю все последней? Какие у вас отношения?

Воцаряется тишина. Сижу в кровати, прислоняясь к ее спинке. Не хочу ничего слышать. Даже закрываю уши руками. Смотрю в одну точку в потолке.

А ведь я него влюблена. Несмотря на его подлость, рядом с ним мое сердце стучит как бешеное. Я не могу контролировать свои эмоции, когда он стоит вплотную. От его теплого дыхания даже сейчас по коже бегут мурашки.

Ведь это неправильно! Я должна его ненавидеть, да только все точно так же, как и прежде. Мои чувства к нему настоящие. А вот он…

Зачем сюда привел? Из-за того, что чувствует себя виноватым? Что пожалел о своем поступке и сейчас хочет все исправить? Да только все не так просто… Что бы я ни испытывала к Теоману, я не готова все забыть и простить его зверский поступок. Не говорю уж про гадские слова.

– Отношений нет, мам. Хотя они были очень даже неплохие. К сожалению, твой сыночек последний кретин, – на полном серьезе заявляет Байдасаров.

– Слушай, но девчонка нормальная. Даже наивная, я бы сказала. И прямая. Последняя черта характера вообще очень понравилась, – женщина издает тихий смешок. – Надеюсь, сильно не обидел ее. Если что, то я буду на стороне Дианы. Завтра приезжай домой, хочу с тобой серьезно поговорить. Договорились? Мне пора. Поздно уже.

Тео что-то невнятно бормочет. А потом хлопок двери и снова абсолютная тишина.

– Диан, выйди на пару минут, – раздается голос Теомана. Но я не выхожу наружу. Не нравится мне все это. Что он задумал?

Не дождавшись моего прихода, Байдасаров стучит в дверь. Я опять же не издаю не звука.

– Диана, – он заходит в спальню и садится на край кровати. – Что-то не так?

– Все в порядке, – отвечаю я, заламывая себе пальцы. – Я послезавтра Ирину сюда приведу, но дома мы вряд ли останемся. У нее день рождения. Не думаю, что ты одобришь, если мы решим устроить тут небольшой праздник. Поэтому поедем к Вике.

Сама не понимаю, зачем это говорю. Скорее всего, не хочу, чтобы он начал обсуждать со мной свой разговор с матерью.

– Я не против, – смотрит прямо в глаза. – Диан…

– Ты пьян, – выдаю моментально. – Тео, я устала и дико хочу спать. Пожалуйста, оставь меня в покое. Не хочу вести с тобой диалог. Желания нет. Если ты думаешь, что защитил меня перед какой-то искусственной куклой и я сразу забуду то говно, которым ты меня облил той ночью, то ты ошибаешься. Ты настолько был ослеплен своей ненавистью, что даже не заметил, что я невинная девчонка. Что ты был первым мужчиной в моей жизни. Это так сложно было определить? Ну конечно, – нервно усмехаюсь я. – Дикий зверь не может заметить перед собой маленькое хрупкое существо, когда у него перед глазами только то, как порвать на куски свою добычу. Верно ведь? Ты в моих глазах – зверь. Не больше и не меньше.

– Я вроде бы тебя не защищал нигде и не перед кем. Лишь поставил на место тех, кто перегнул палку. Это раз. А второе, – он снова поднимает на меня глаза. Даже за руку берет, гладит мою ладонь большим пальцем. – Ты права. Я был слеп. Вон, даже мама увидела твое истинное лицо, хотя, как только я ее увидел на пороге квартиры, первая мысль, что пришла в голову, так это то, что она выгнала тебя. Походу, единственный кретин в твоей жизни – это я. Наверное, давно надо было сказать… Точнее, попросить прощения. Прости, Диан.

Поцеловав мою ладонь, он резко встает с места и покидает спальню. А через пару минут захлопывается дверь. Я остаюсь наедине со своими мыслями. Он сейчас прощения попросил?

Уснуть никак не получается – сообщение Байдасарова добивает меня окончательно.

«Отмечайте день рождения Иры в квартире. Приглашайте кого хотите. И да, я не пьян, Диана. Я просто, кажется, потихоньку схожу с ума. По тебе. Спокойной ночи, малыш».

Глава 33

Тео

До выходных стараюсь с Дианой не встречаться. В принципе, это несложно. В компании я появляюсь редко – постоянно какие-то встречи и дела вне.

Но в телефонных разговорах с Марком узнаю, что Диана какая-то задумчивая в последнее время. Друг это говорит вроде бы невзначай, но понятно, что с подтекстом.

И что ее так вогнало в задумчивость? Предстоящий день рождения Иры? Разговор с моей матерью? Или я?

Отложив телефон, беру чашку и, сделав глоток кофе, смотрю в окно. Я, черт возьми, не представляю, что дарят маленьким детям. Может, у всезнающего Гугла спросить? Да, это проще всего. Но хочется же чего-то от души…

И хочется не для того, чтобы Диана смягчилась. Я на самом деле прикипел к ребенку. Ира почти такая же, как и ее сестра, только смотрит на меня по-детски влюбленно, с восхищением. Как раньше Диана…

Отвлекает меня от размышлений звонок телефона. Посмотрев на экран, сразу же поднимаю трубку.

– Слушаю!

– Теоман Константинович, вы просили звонить, если будут какие-то изменения, – говорит врач, который согласился мне отчитываться, хотя я матери Дианы даже близко не родственник.

– Что-то случилось? – напрягаюсь, отодвигая чашку.

– На следующей неделе будет проведена операция. Никаких прогнозов не даём, слишком близко