Бывший. Цена твоей любви - Марта Макова

его слово, каждый взгляд, каждая улыбка, предназначенная лично мне, наполняла счастьем. Как сказочная живая вода возвращала к жизни. Но она не могла заглушить страх, поселившийся внутри.

– А ты не заболеешь? – сонно пробормотал Миша. – Ты мне нравишься. Ты добрая.

Как я могла пообещать ему это? Обнадёжить, если сама ещё не была уверена, что сын останется со мной.

С трудом подавила судорожный вздох и молча погладила детскую ручку. Малыш засопел, уснул, так и не дождавшись ответа.

Эти несколько дней в очередной раз полностью изменили мою жизнь. Перевернули в ней всё. Сделали меня бесконечно счастливой и одновременно ужасно несчастной.

Борис уехал, няню Наташу отпустили в небольшой отпуск, а я перебралась в особняк семьи Росс. Но не смотря на отсутствие Бориса и Дианы, не чувствовала себя в нём спокойно. Я ещё помнила моё провальное появление в этом доме, скандал и свой страх перед его жильцами.

Сейчас, конечно, всё было по-другому. Анна, словно пыталась загладить вину семьи и старшего сына и вела себя очень доброжелательно. Много и подробно рассказывала о Мише, показывала альбомы с фотографиями малыша, видео. Я боролась с обидой. Сколько всего прошло мимо меня! Плакала по ночам.

Леон не давал окончательно провалиться в бездну отчаяния. Молча подгребал меня под себя, целовал, шептал утешительные слова, согревал своим теплом. Рядом с ним я потихоньку успокаивалась, и несмелые ростки надежды снова поднимали хрупкие головки.

Но несмотря на все обещания Леона, я не верила, что Борис уступит, и поэтому старалась каждую секунду провести рядом с Мишей.

– Уснул? – Леон тихо заглянул в комнату.

– Спит. – кивнула, не в силах оторвать взгляд от сладко сопящего сына.

Осторожно, стараясь не потревожить и не разбудить малыша, Леон прокрался к кровати и встал у меня за спиной. Тёплые ладони легли на плечи.

– Угомонился наконец. – по-доброму хохотнул тихонько. – Не представлял, как много внимания и времени занимают дети. Сколько в них энергии.

– Миша замечательный.

Я любовалась на спящего сына. Он действительно был очень жизнерадостным и любознательным мальчишкой. Умненьким и воспитанным. И в этом не было моей заслуги. Всё прошло мимо меня. Как такое могло случиться в моей жизни?

– Пойдём, солнышко. Пускай спит, не будем ему мешать. – Леон наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Я ещё немного побуду с ним. – мне физически больно было отрываться от сына.

– Я возьму радионяню в нашу комнату. – мягко, но настойчиво потянул меня Леон. – Пойдём, Лира. Нам нужно поговорить.

Глава 29

Поговорить... Предчувствия навалились на плечах бетонной плитой. Дорога до нашей комнаты казалась бесконечной. Я с трудом передвигала ноги, и несчастные тридцать метров казались дорогой на Голгофу.

Леон приобнял меня за плечи, но я слышала его неровное дыхание, выдающее волнение, и от этого становилось ещё тоскливее.

– Вики...

Мне нравилось, когда он так называл меня, я сразу возвращалась в тепло нашего солнечного лета, пахнувшего спелым виноградом, смородиной и прохладной свежестью любимого нами озера. Рядом с Леоном я была Вики, счастливая влюблённая девчонка, со всеми остальными я снова становилась Лирой, по которой катком вранья и подлости проехался Борис и которая каждый день теперь собирала себя по крупицам.

– Нам нужно возвращаться домой. – Леон растерянно потёр лоб ладонью.

– Во Францию? – голос просел до неуверенного шёпота. – Уже? А Миша?

– С Мишей пока непонятно. – Леон усадил меня на край кровати и сел рядом. – Я нанял детектива. Он будет разбираться с клиникой и с тем, что произошло в ней. Заодно и с аварией.

Леон гладил мою ладонь, а я не отводила взгляда, неотрывно смотрела, как длинные, загорелые пальцы, скользили по моей коже.

В голове звенела пустота. Я уже не чувствовала боли. На сердце давила только тоска. Непроходящая, удушающая, забирающая все силы.

– Нам необходимо вернуться как можно скорее. На винодельне возникло несколько проблем, да и неотложные дела есть. Они требуют моего личного присутствия.

– Неотложные дела... – эхом повторила то, что смогла уловить в его словах.

– Вики, там наш дом. – Леон потянул мою руку на себя, заставляя поднять взгляд. Поцеловал пальчики. – Нужно возвращаться, я не могу всё бросить. Это моя жизнь, мой бизнес, люди, работающие на меня.

– Да. – кивнула соглашаясь. – Я понимаю.

– На следующей неделе начнётся фестиваль виноградарей. Каждая винодельня будет представлять и презентовать свою продукцию. Это шанс привлечь внимание людей, готовых вложить деньги в бизнес, найти новых покупателей на моё вино.

– Тебе нужен инвестор? – я пыталась вникнуть в то, что говорил Леон, уловить суть, но она ускользала из пустой, гулкой головы, как мокрый змеиный хвост из рук.

– Конечно, нужен. Старое оборудование всё чаще даёт сбой, ломается, оно давно требует замены. Если мы и дальше хотим делать отличное вино, то пора вкладываться в производство. Старых, изношенных мощностей уже не хватает. Поэтому нужно искать инвесторов.

– А когда уезжать?

– Ты поедешь со мной? – в зелёных глазах вспыхнула такая надежда, что я невольно отвела взгляд.

Только сейчас поняла, как сильно Леон переживал о том, что я решу остаться здесь, в России, чтобы быть ближе к сыну. Он был недалёк от истины. Моя душа металась, сердце рвалось от необходимости выбора.

– Давай дождёмся Бориса? – надежда, вот чем я жила последние дни. Вдруг он разрешит забрать Мишу? Отдаст мне сына.

– Конечно, дождёмся, Вики. – Леон прижался губами к моим волосам, пряча в них свои эмоции.

Борис вернулся ночью, когда весь дом спал. А утром как ни в чём не бывало вошёл в столовую, где собралась на завтрак вся семья.

– Па-па-а! – Миша соскочил со стула так резво, что никто не успел его удержать.

Борис присел на корточки и распахнул объятия, несущемуся на него сыну.

– Папа! – Миша с разбегу налетел на отца, обнял за шею.

– Привет, сын. – подхватил малыша на руки и вместе с ним подошёл к столу. – Доброе утро всем. Здравствуй, Лира.

Анна молча кивнула в ответ, Леон что-то невнятно пробурчал, а я и вовсе опустила глаза и уставилась на высокий, сочный омлет в своей тарелке. Но личное обращение не оставляло шансов отсидеться человеком-невидимкой, и я подняла глаза.

Он слишком внимательно смотрел на меня, даже жадно,