NFT: Невероятно Фальшивый Тип - Эдуард Сероусов

Перед тем как лечь спать, я открыл Instagram и создал новый аккаунт: @alex_phantom_art. Пока без публикаций, только лаконичная биография: «Исследую границы между реальным и иллюзорным. Не ищите меня – ищите мое искусство». И цитата из Бодрийяра о симулякрах, потому что какой же современный художник без претенциозной цитаты французского философа?

Профиль выглядел достаточно загадочно и при этом типично для арт-сцены. Теперь оставалось наполнить его содержанием, которое заставит людей поверить, что за ним стоит настоящий, талантливый, но предпочитающий анонимность художник.

Я закрыл ноутбук и лег в постель, но сон не шел. В голове крутились образы, концепции, возможные работы Фантома. Я представлял, как его имя появляется в каталогах аукционов, как коллекционеры соревнуются за право обладать его работами, как критики пишут восторженные статьи о «новом голосе цифрового искусства».

Это было похоже на создание персонажа для романа, только с одним существенным отличием: этот персонаж должен был выйти за пределы вымысла и начать взаимодействовать с реальным миром. И от того, насколько убедительным будет этот переход, зависела судьба моей аферы. И, возможно, моя собственная судьба.

Кафе «Дорогой, я перезвоню» было именно таким, как я и ожидал: ноутбуки на каждом столике, бородатые парни в очках с прозрачной оправой, девушки с цветными волосами и татуировками, обсуждающие свои инстаграм-проекты. Типичное место для встречи творческих фрилансеров, где никто не обратит внимания на двух мужчин, обсуждающих странный арт-проект.

Дима появился ровно в 14:15 – опоздание на пятнадцать минут было частью его личного бренда. Высокий, худой, с растрепанными темными волосами и в футболке с принтом из аниме, которое я не узнал. Классический образ гика, за исключением дорогих наручных часов – единственного признака того, что его программистские навыки приносили неплохой доход.

– Итак, что за денежное предложение? – без предисловий спросил он, плюхнувшись на стул напротив меня.

Я заказал нам кофе и, дождавшись, когда бариста отойдет, начал:

– Я создаю нового цифрового художника. Концепция, философия, бэкграунд – все готово. Нужен человек, который поможет с технической реализацией.

Дима приподнял бровь:

– Новый художник? Ты имеешь в виду, что нашел кого-то талантливого?

– Не совсем, – я понизил голос. – Я создаю художника с нуля. Вымышленную личность с проработанной историей и уникальным стилем.

Дима уставился на меня, затем медленно отпил кофе.

– Ты предлагаешь мне участвовать в афере? – в его голосе не было осуждения, скорее любопытство.

– Я предлагаю тебе участвовать в арт-эксперименте, – парировал я. – Мы создаем виртуального художника, чьи работы будут исследовать грань между реальностью и иллюзией. Это метакомментарий о природе современного искусства. Концептуальный проект.

Дима усмехнулся:

– Назови это хоть перформансом, хоть концептуальным высказыванием – суть не меняется. Ты хочешь продавать работы несуществующего автора и впаривать коллекционерам историю о загадочном гении-затворнике.

– И что в этом такого? – я развел руками. – Половина историй в мире искусства – мифы, созданные маркетологами и галеристами. Мы просто берем этот принцип и доводим его до логического завершения.

Дима задумчиво покрутил чашку в руках.

– И какова моя роль? Я должен создавать работы по твоим эскизам?

– Не только, – я открыл ноутбук и показал ему презентацию, над которой работал ночью. – Смотри, вот концепция, вот визуальные референсы. Я предлагаю партнерство. Ты отвечаешь за техническую реализацию, я – за продвижение, историю, продажи. Прибыль делим 60 на 40, мне больше, потому что на мне все риски публичного представительства.

Дима внимательно изучал слайды, и я видел, как в его глазах постепенно загорается интерес. Несмотря на скепсис, идея явно его зацепила.

– А если нас раскроют? – спросил он наконец.

– Тогда мы заявим, что это был арт-проект, исследующий механизмы создания стоимости в современном искусстве, – я пожал плечами. – В конце концов, мы не делаем ничего незаконного. Мы создаем оригинальные произведения искусства. То, что автор – коллективный проект, а не одиночка-затворник, как мы утверждаем, не меняет художественной ценности работ.

Дима хмыкнул:

– Ты хорошо подготовился.

– Я продумал каждую деталь, – уверенно сказал я. – Кроме того, у меня есть связи в галереях и среди коллекционеров. Я знаю, как запустить этот проект, чтобы он выстрелил.

Дима откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– А что, если я просто возьму твою идею и реализую ее сам? Зачем мне делиться?

Я улыбнулся, ожидая этого вопроса:

– Потому что у тебя нет моих связей и понимания арт-рынка. Ты гениальный технарь, Дима, но продавать искусство – это отдельный навык. К тому же, проект требует публичного представителя, человека, который будет коммуницировать с галереями, давать интервью от имени Фантома. Ты готов взять это на себя?

Дима поморщился. Как большинство программистов, он предпочитал оставаться в тени и не любил публичные выступления.

– Ладно, убедил, – сказал он после паузы. – Но 60 на 40 – это грабеж. Я хочу 50 на 50.

– 65 на 35, – парировал я. – И это мое последнее предложение.

Дима задумался, затем протянул руку:

– По рукам. Но учти, если что-то пойдет не так, я тебя не знаю.

Мы пожали руки, скрепляя наш странный союз. Я чувствовал смесь возбуждения и тревоги. План обретал реальность, и отступать было уже поздно.

– Когда начинаем? – спросил Дима, допивая кофе.

– Прямо сейчас, – я достал флешку и протянул ему. – Здесь концепция, референсы, наброски первых работ. Мне нужны три готовые работы к концу недели. Сможешь?

– Легко, – Дима забрал флешку. – Что-нибудь еще?

– Да, – я серьезно посмотрел ему в глаза. – Никому ни слова. Даже своей девушке, даже лучшему другу. Чем меньше людей знает, тем безопаснее.

– Не учи ученого, – усмехнулся Дима. – Я умею хранить секреты.

После ухода Димы я еще некоторое время сидел в кафе, обдумывая следующие шаги. Мне нужно было подготовить почву для появления Фантома в арт-сообществе. Создать легкий информационный шум, намеки на появление нового таинственного художника. И для этого мне требовалась помощь еще одного человека – моей сестры Софьи.

Софья работала журналисткой в нишевом онлайн-издании, специализирующемся на культуре и искусстве. Не самое влиятельное медиа, но с хорошей репутацией в определенных кругах. Идеальная стартовая площадка для запуска моего проекта.

Я набрал ее номер.

– Прости за вчерашнее, – начал я без предисловий. – Деньги переведу завтра, без вариантов.

– Я уже слышала это, – в голосе Софьи звучала усталость. – Но ладно, верю в последний раз.

– У меня есть кое-что интересное для твоего издания, – продолжил я. – Эксклюзив. Новый художник, очень необычный подход к цифровому искусству. Я могу организовать интервью.

– Марк, – в голосе сестры появились нотки подозрения, – ты же знаешь, что я не пишу рекламные статьи о клиентах своего брата.

– Это не реклама, Соф, –