Кал-центр - Гектор Шульц

повара, градус адекватности принялся стремительно приближаться к абсолютному нулю, а я решил отказаться от пива и поцеживал сок. Тут и там между менеджерами возникали конфликты, изредка разбавляемые пьяными выходками. То Трубин, обыграв в настольный теннис Карнаухова, чуть не получил по морде за то, что праздновал слишком радостно. То Пижон, вылакавший в одно горло бутылку виски, попытался утащить в домик с бильярдом Галю Еремееву, но её отбили Олеськины девчата, отпиздив Пижона палкой и закинув его в кусты смородины. Прошин, набрав в тарелку плова, уселся на земле рядом с большой овчаркой, зашедшей в гости, и принялся обедать. Ложку собаке, ложку себе. Иногда он прерывался, гладил овчарку по голове и, смущаясь, целовал в нос. Через два часа он получил пизды от мужиков с соседнего участка за то, что украл бутылку водки и попытался облапать одну из их женщин. Мужиков успокоили, побитого Прошина отнесли в автобус и уложили на заднем сиденье, где он забылся пьяным сном. Марат, в неизменном черном облачении, обзавелся двумя поклонницами из отдела входящих и рассказывал им о загробной жизни, прерываясь на то, чтобы подкормить благодарных слушательниц чипсами. Одна его рука ненавязчиво тискала обвислую грудь Пиленко, а вторая методично переправляла ей в рот чипсы. Олеська разнесла в настольный теннис пьяного Пижона и заставила его раздеться, а потом пробежаться по бережку, где отдыхали девчата из входящих, голым. Тех сморщенный шампиньон не впечатлил и Пижона справедливо закидали всем, что попалось под руку. Камнями, илом и перепуганной лягушкой. В итоге он споткнулся и улетел в кусты крыжовника, откуда его вытащил жилистый Тимофей по моей просьбе. Мишаня Клинских не оставлял попыток обойти Пашинян с тыла, чтобы предъявить за штраф, и мы с Антоном с ног сбились, возвращая блудного сына к развлечениям и отвлекая от нахохлившейся Аси. Волосатый и Копченый, пока их лидер валялся в кустах крыжовника, засыпались на том, что дрочили на загоравшую Галю Еремееву. Вот только дрочили они, спрятавшись в крапиве, из-за чего потом долго чесались.

– Денис, тут пиздец повсюду, – вздохнул Антон, подсаживаясь ко мне. Я ехидно улыбнулся и кивнул, подтверждая сказанное. – Все, как с цепи сорвались.

– А ты как хотел? Синька – чмо, – ответил я. Затем вздохнул и посмотрел на часы. – Лен, нам когда обратно?

– Через час, – ответила Лена. Она не рисковала покидать стол, где собрались наиболее адекватные, и с круглыми от удивления глазами наблюдала за чудачествами подчиненных. Да, в Москве так отдыхать явно не привыкли.

– Марат, Тим, – повернулся я к своим ребятам. – Оттащите бухло в автобус. Антох, пошли искать остальных. Надо потихоньку собираться.

– Может, я лучше тут останусь? Ну, на всякий пожарный. Прослежу за погрузкой, – предложил он. Я чуть подумал и кивнул.

– Спасибо, Денис, – криво улыбнулась Лена. Она совершенно растерялась и не знала, что делать.

– Брось. Не за что, – кивнул я и подошел к Орешку, которая задумчиво смотрела в сторону и барабанила пальцами по коленке. – Ты как, солнце?

– Нормально. Устала просто и голова гудит, – нервно улыбнулась она и тут же напряглась, когда я улыбнулся в ответ и развернулся, чтобы уйти. – А ты куда?

– Поищу дебилов наших, – вздохнул я. – Через час отправляемся, надо собрать тех, кто не в состоянии самостоятельно добраться.

– Можно с тобой?

– Пошли. Палку только возьми?

– Палку? – нахмурилась она. – Зачем?

– Вдруг Пижон и тебя в бильярдную утащить захочет, – рассмеялся я. Лера тоже расслабилась, покачала головой и пошла за мной.

Алекс нашелся на лавочке под дубом. Он немного оклемался и, надувшись, как тучный воробей, растерянно чесал порозовевшую скулу. Когда я подошел, он поднял на меня взгляд и, поморщившись, хмыкнул.

– А вот и Алехандро. Живой? – спросил я. Орешек решила не подходить и настороженно следила в сторонке.

– Перепил походу, Дэн, – хрипло ответил он. – Пиво есть?

– Есть. В автобусе.

– А чо так голова трещит? – спросил Алекс.

– Солнышко припекло, видимо, – ехидно ответил я.

– Угу. И по скуле уебало, – буркнул он. – Просыпаюсь в кустах, рядом журчит кто-то, голову поднимаю, а это Трубин ссыт. Пердит, сука, и смеется.

– Мог и срать сесть, – кивнул я. – Ладно. Поднимайся и дуй к остальным. Скоро уезжаем.

– А чего Орешек не подходит?

– Тоже солнышко припекло, – отмахнулся я и помог Алексу встать. Затем направил в нужную сторону и махнул рукой Лере. Когда она подошла, я улыбнулся и пожал плечами. – Не помнит ничего.

– Конечно, – буркнула она. – Все он помнит.

В бильярдной мы нашли не Пижона, а Лео, причем не одного. Когда я подошел к домику, то услышал жаркие стоны и пьяное мычание. Затем осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, после чего фыркнул и отпрянул.

– Что там? – испуганно спросила Орешек, от волнения схватив меня за руку. Она запнулась, услышав голоса.

– Ай! В попу не надо…

– Ахааа…

– Ай!

– Тихоо! Щяя… Я почти…

– Ну, собственно и так все понятно, – рассмеялся я и стукнул дважды по двери кулаком. – Народ, выезжаем через час. Собирайтесь.

– Иди-ка ты на хуй, а дружки твои пусть бегут перед тобой… уф, – ответил Лео. Чавкающие звуки возобновились. Я вздохнул и добавил громче.

– Леопольд, если я зайду, ты вылетишь оттуда через окно. Голожопый и униженный.

– Дэн?

– Дэн, – подтвердил я и отошел от двери. Через пару минут из бильярдной выбрался взъерошенный Лео, застегивающий джинсы, и не менее взъерошенная Даша Черкасова. Орешек удивленно на меня посмотрела, а я, сдержав улыбку, покачал головой. – Идите к остальным. Вон туда.

– Денис, я… – пролепетала Даша и покраснела.

– Выдохни, – ответил я. Орешек, присвистнув, пошла за мной, но все же не утерпела и спросила, когда мы удалились на достаточное расстояние.

– Они там…

– Ага.

– А он. В…

– В жопу, да, но она не хотела. Вроде бы, – ответил я и удивленно развернулся, услышав хрип. Орешек, присев на корточки, держалась за живот и хохотала так громко, что перепугала даже девчат на берегу озера, которые вытягивали шеи, стараясь рассмотреть, кто ржет.

– Прости, Денис.

– Да, ладно. Посмеяться тоже полезно, – улыбнулся я и покачал головой. Поразительно, как быстро слетают маски с людей, когда они пьяны.

Через час весь филиал «ВебЛайна» наконец-то погрузился в автобусы и отправился обратно. Я настолько вымотался, что не стал препираться с пьяными коллегами и, заняв место неподалеку от молчащей Лены, пропустил Леру к окну, а сам сел рядом. На соседнем по проходу кресле нервно сопела обгоревшая на солнце Пашинян, похожая на кусок розового пластилина. Позади нее дремал Лео, а голова Черкасовой покоилась на его плече. Воняло перегаром, блевотиной и шашлыком. Водитель автобуса,