Душелов. Том 3 - Emory Faded

так и своей. Её настолько много, что забрало шлема в один момент, прямо в бою, пришлось поднять, ибо всё его защитное стекло было ей покрыто, не давая нормально видеть происходящее. И конечно же, появились новые раны. И их очень и очень много — из-за этого даже стоять на ногах удаётся с трудом. Противник попросту было слишком много, чтобы я, находясь среди них, не получил новые ранения — возможности моего тела мне этого попросту не позволяли.

Но меня это нисколько не волновало. Ведь я был рад. За бой я, конечно, смог взойти на первую ступень третьего этажа, однако дело не в этом. Я смог выстоять. Смог защитить Катрин, ведь теперь ближайшие к нам противники слишком далеко от нас, чтобы успеть нам что-то сделать. А даже если они приблизятся к нам — ещё есть Кит, что, прикрывая нас с крыши здания, тут же застрелит часть из них.

Так я размышлял, уже начав поворачиваться, наблюдая, как Катрин, открыв заднюю дверь, залезает в машину.

А уже в следующее мгновение, испытав невероятно болезненный удар в спину, я летел в сторону машины, переодически ударяясь об асфальт и ощущая, как на моём теле и живого места не остаётся, а большая часть моих костей ломается одна за одной. И завершилось это лишь тогда, когда я буквально впечатался на огромной скорости спиной прямо в машину, от чего та, приподнявшись, чуть не перевернулась, а по всей улице раздался громкий грохот.

С трудом продрав глаза, почти ничего не слыша и испытывая даже в этом состоянии ужасную боль, назойливо расходящуюся по всему телу, я на автомате попытался приподняться, однако левая рука оказалась сломанной. Осматриваясь по сторонам, пытаясь увидеть причину произошедшего, начал подниматься без неё. Учитывая ужаснейшее состояние тело — это оказалось очень трудной задачей.

Тем не менее, спустя некоторое время, у меня это всё же вышло. И к этому моменту как раз начало возвращаться зрение со слухом.

— ЗАЛЕЗАЙ! Быстрее, блять, залезай в машину! — раздавался приглушённый звуками выстрелов крик замкома.

Всё ещё приходя в себя, едва различая одиночный силуэт, направляющийся к нам со стороны склада, я сделал то, что она велела, и, развернувшись, кое-как залез в машину, сразу же закрыв за собой дверь.

— КИТ! СТРЕЛЯЙ! СЕЙЧАС! — убийственно громко закричал Луис, на всю выкручивая руль машины и давя на газ.

Машина, колёса которой разошлись в яростный свисте, ужасно загудела, разворачиваясь и выдавая заложенный в неё максимум. Сразу следом позади нас раздался оглушающе громкий звук выстрела. А после ещё один. И так ещё три раза. Только после этого на какое-то время всё затихло.

Ровно до того момента, пока мы не отъехали на самое минимально-безопасное расстояние. Стоило же этому произойти, как замком, уже спустившаяся обратно в салон и закрывшая за собой люк, достала детонатор и с какой-то ужаснейшей болью и обидой в глазах нажала на одну единственную кнопку.

А уже в следующий миг — по всему городу разошёлся раскатистый звук взрыва, означающий нашу, пускай и не полную, но всё же победу.

Так я думал, наблюдая за происходящем взрывом в окно, пока нашу машину от взрывной волны шатало из стороны в сторону на охренительной скорости. Но стоило мне посмотреть на лица остальных в этой машине, как заметил слёзы на глазах замкома и невероятно сильно опечаленное лицо Луиса.

Только после этого до меня начало доходить.

Повернув голову в бок, я встретился глазами с Катрин, только верхняя часть тела которой оказалась в этой машине…

Глава 25

— Значит, всё так же? — спросила Элизабет, стоило ей зайти в гостиную, где я, сидя на диване в ожидании её, бездумно смотрел телевизор.

— А ты думала, три дня хватит, чтобы оправиться после такого? — спросил я в ответ, лениво повернув к ней голову.

— Я думала, в вашем отряде все профессионалы своего дела. Так что вполне логично, что каждый в нём должен прекрасно осознавать тот риск, на который идёт и он сам, и окружающие его люди, — как всегда совершенно безразличным голосом проговорила она, пройдя, сев в кресло и посмотрев на меня. — Тем более, в данном случае это было не какое-то обычное задание от руководства, от которого нет возможности отказаться. Это было особое задание, на которое каждый из вас сам принимал решал — идти ему туда, или же нет.

— Вот поэтому я и не хотел обсуждать с тобой эту тему… — отвернулся я от неё.

— Как раз таки поэтому её и нужно обсудить со мной, той кто будет рассматривать ситуацию исключительно с рациональной точки зрения, без учёта столь иррациональных элементов, как эмоции.

— Иррациональных, да?.. — задумался я. — А ты помнишь, какое условие было обозначено для того, чтобы ты могла стать моей женой?

— Разумеется.

— Выходит, тебе это уже просто неинтересно?..

— Совершенно не понимаю, как это связано. Когда мы обсуждали то условие, речь шла исключительно о тебе и о значимых для тебя людях. Ко всем же остальным, опять же исходя из этого условия, мне нет никакого смысла пытаться испытывать что-то.

— А, вот как…

— Я ведь верно понимаю, что она не была для тебя кем-то важным? Всё же к тому моменту ты видел её всего лишь третий раз в жизни. И в два прошлых раза вы всего лишь вместе патрулировали город и один раз сходили в тир.

— Да… ты права…

— Тогда, что это за уныние? Оно же вызвано не чем-то другим, верно?

— Ага, верно. Есть, конечно, и другие, давящие факторы, вроде холодного отношения ко мне некоторых личностей, но всё же, как ни крути, всё дело именно в этом…

— В таком случае, может сам назовёшь причину происходящего, а не будешь заставлять меня анализировать твоё психическое состояние и угадывать причину? Или же тебе это чем-то нравится? Если так, то…

— Нет. Дело не в этом, — остановил я её и, сделав небольшой вздох, наконец сказал: — Чувство вины — вот что меня сейчас гложет.

— Хотела бы я ответить на это «понятное», но, увы, не могу. Не понимаю, за что ты себя можешь, в принципе, корить. Девушка была тебе едва знакома, да и даже так — ты всё равно сделал всё возможное, даже рискнул собственной жизнью, чтобы спасти её. Так в чём