Гетратоникс. Дыхание Хаоса - Борис Ветров

class="p1">     — Я об этом не знал, но всё равно ты меня не убедила! — нахмурился Роланд

     Створв переводил взгляд с Тьмы то на младшего инквизитора, то на Хранителя веры. Лицо апостола покрылось потом, дыхание стало частым, прерывистым, грудная клетка отрывисто вздымалась, слишком часто для человека такой массы, как Створв, да и вообще для любого человека. Габриэль смотрел на него и понимал, ему осталось недолго и он превратится в создание некрополиса, в безмозглого зомби, причём самого низкого пошиба. Незавидная участь, нужно сказать.

     — Вот ты обвиняешь Тьму в том, что она укрывает убийц и воров. А разве днём не случается войн, на которых умирает сотни тысяч и миллионы разумных, всех рас и верований? Как по мне, только этот факт делает Тьму и Свет нейтральными!

     Створв задышал ещё чаще, он захрипел, сплеча потёк гной и зелёная слизь, в нос ударил сладковатый запах гниения.

     — Я согласен… — прохрипел апостол

     Тьма торжественно улыбнулась, она подошла ближе и наклонила голову к Створву.

     — Я не расслышала, повтори! — издевательским тоном произнесла она.

     Створв задыхался, он пытался дышать, но выходило плохо, лишь сиплый хрип доносился из горла.

     — Я согласен принять Тьму… — шёпотом просипел апостол, на грани слышимости.

     — Хорошо! — Тьма победно прикоснулась к апостолу.

     С её руки сорвались сгустки тьмы, побежали по телу Створва, они устремились к ране на шее. Апостол взвыл, словно раненый зверь, он метался, бился в истерике, по его груди и спине текла чёрная тягучая жидкость. От поверхности междумирья к Створву поднимались клубы чёрного тяжёлого дыма, тёмного тумана, обволакивали его, укрывали от света. Вскоре Створв затих и застыл на земле, укрытый одеялом из мрака.

     — Ты убила его?! — то ли утверждая, то ли спрашивая, выкрикнул Худ.

     — И зачем бы я его столько времени уговаривала? — совершенно буднично отозвалась Тьма.

     Габриэль видел больше других, тело Створва преображалось, менялось, как и его собственное, совсем недавно. Габриэль обернулся на еле слышный шорох, позади него стояли тени, они построились по десять в ряд и всё пребывали, вставая каждый на своё место. Знаменосец повернулся к Габриэлю и словно улыбнулся ему, нет разглядеть это, на абсолютно тёмном лице, было невозможно, Габриэль почувствовал, словно эхо одобрительного чувства.

     Створв зашевелился, его белые когда-то одежды почернели, фигура стала выше, избавилась от лишнего веса, лицо преобразилось. Заострились скулы, впали щёки, глаза стали выразительнее и шире. Но при этом и в самом взгляде что-то изменилось, Тьма смотрела из глаз.

     Створв посмотрел на Габриэля, за спиной он увидел плащ из теней, развивающийся словно на ветру, хотя ветра никакого не было. А ещё Створв разглядел четыре неполных сотни теней, построившихся по десять в ряд, этого он раньше тоже не видел.

     — Апостол с тобой всё хорошо? — беспокойно спросил стоявший рядом Худ

     — Кажется, да… Вот только мир потерял все цвета, хотя теперь я вижу все оттенки серого и чёрного…

     — Так себе замена, — прокомментировал Роланд

     Тьма встала и подошла к Створву, он сам того не желая склонил голову и присел на колено.

     — Я нарекаю тебя первым апостолом Тьмы! — в голосе древней сущности угадывалась нескрываемая радость, — И вручаю тебе посох Мрака!

     Тьма протянула Створву обсидиановый жезл, он не отличался изяществом, скорее напоминал округлую палку, чёрного цвета. Габриэль же почувствовал, что в жезле заключена не дюжая сила.

     — Благодарю, повелительница! — апостол склонился ещё ниже.

     — Пришло время представить тебе апостол Створв, князя Тьмы, Габриэля Восставшего, мою карающую длань! — торжественно произнесла Тьма

     Створв преклонил колено, в этот раз перед своим названным князем. Апостол поднял взгляд и ему показалось на миг, что на голове Габриэля, источает тьму обруч, с мелкими зубчиками, словно корона. Младший инквизитор открыл рот, Хранитель веры нахмурился больше обычного, но высказать свои мысли они не успели.

     Ближе к тропе заискрились фиолетовые порталы, из них выходили один за другим тёмные эльфы на ездовых рапторах. Они словно ручейки текли из порталов и соединялись в большую реку. Худ вскочил и выставил перед собой копьё, Роланд запалил в руке заклятье света. Апостол Тьмы встал перед ними:

     — Спокойно братья, эти эльфы больше не служат некрополису, они пришли присягнуть Тьме!

     Младший инквизитор и Хранитель веры переглянулись, судя по всему, Створв их не убедил. Лишь когда наездники на рапторах построились и их военачальник слез со своего животного, а затем упал на колено перед Габриэлем, они немного расслабились.

     — Для нас будет честью служить и умереть под руководством наречённого Восставшим! Мы клянёмся в верности тебе Габриэль! И принимаем Тьму в наши сердца! — он склонил голову, нижнюю половину лица закрывала фиолетовая маска.

     Раздались дружные возгласы от наездников:

     — Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!

     — Ваша клятва принимается! — Габриэль выхватил кривой меч и поднял его над своей головой.

     Тьма струилась с острия меча, за спиной развевался плащ из теней, князь Тьмы обретал свою армию.

     — Что? — наконец выдавил из себя Роланд, — Тот самый?

     — Да братья, это Габриэль Восставший, тот самый, что дерзнул восстать против самого Триединого, — подтвердил апостол.

     — Я вот что подумал, — проговорил Худ, — Я никогда не любил эти все ограничения и свод законов, установленный протекторатом. Я тоже готов принять Тьму!

     — Нет, Худ! — воскликнул Роланд, — Я понимаю, почему Створв так поступил, у него был сложный выбор, умереть или примкнуть к Тьме и его выбор я не одобряю. Но у тебя нет такой необходимости. Почему? — на лице Роланда читалось полное непонимание.

     — Да ладно Роланд, мы оба не святые, мы оба нарушали все эти заповеди и законы. Вместе ходили по этим принцессам полумрака, а если не приукрашивать и говорить как есть, мы ходили по самым обычным шлюхам Роланд! Мы вместе выпивали и чревоугодничали, разве нет? Я больше, ты поменьше, но это же неважно. Мы оба не являемся святыми, порождением света, к чему это лицемерие?

     — Нет… — Хранитель веры смотрел изумлёнными глазами на младшего инквизитора и не мог поверить. — Мы должны бороться с Тьмой и её порождениями, с нежитью, с несправедливостью, с пороками…