Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

бить сумкой и кричать на весь двор, что меня насилуют. К счастью, мимо шли соседи и быстро обратили внимания на машину. Пронесло.

Я знаю, что моя внешность — это проклятие. Мое сердце, вернее та ее часть, которая отвечает за любовь, покрыта корочкой льда. Мое тело — броня, тяжелая, но прочная, которая никого близко не подпускала. Никого, до появления Игоря.

И лед треснул под его пальцами, и в каменной крепости он пробил большую брешь, и ночным, нежданным гостем ворвался в мой обыденный, привычный мир, всколыхнул его и перевернул.

Руки Игоря медленно снимают с плеч кофточку, я позволяю, а потом кладу руки на его талию.

Его пальцы почти невесомо, но до мурашек поглаживают обнаженные предплечья и от этой ласки я постанываю в мужские, твердые губы, чувствуя, как внутри вспыхивает крошечный лучик. На безоблачном небе восходит одинокая маленькая звездочка.

Веду руками вверх по крепкой спине Игоря и сжимаю в ладонях ткань его пуловера. От Завьялова идет жар, несмотря на то, что он пришел с мороза. И этот жар плавит мое тело, вызывая легкое возбуждение — ощущение, которое не так часто возникало в моей жизни. Я даже не помню, когда в последний раз.

А Игорь меня сильнее к себе прижимает, обжигает и оторвавшись от губ, шепчет:

— Ты все-таки пахнешь летом и солнцем, Одуванчик. Как раньше.

— Это фантомные запахи, Игорь. Тебе кажется, — прикрыв глаза, вожу носом по его колючей щеке, улавливая древесные нотки, запах кофе и корицы. Улыбаюсь, потому что так хорошо рядом с мужчиной мне еще никогда не было.

— Нам наверное, надо остановиться, — положив ладони на мое лицо, он заставляет чуть задрать голову и вглядывается в глаза в поисках ответа. — Что скажешь?

У меня не так много времени на раздумья, потому что его взгляд просто весь пропитан желанием идти дальше.

И, наверное, я совсем потеряла рассудок от его поцелуев, потому что я не вижу больше препятствий. Я хочу понять и почувствовать, каково это — заниматься любовью с человеком, которого ты любишь всем сердцем.

— Наверное, мы можем продолжить, Игорь. Спальня вон там, — указываю рукой на комнату и сама тянусь к его губам, пока он отходит от шока, что крепость сдалась без боя.

А дальше мы добираемся до кровати, медленно раздеваем друг друга при свете лампы на прикроватной тумбочке. Я хоть и женщина в возрасте, но все-таки робко прикрываю груди и треугольник внизу, когда ложусь на кровать и смотрю, как он стягивает с себя джинсы вместе с боксерами.

Я видела его однажды без футболки, когда в мае ребята из их класса что-то чинили с трудовиком на школьной площадке. Волос на руках и груди тогда не было, но помню, как меня бросило в жар, когда я пробегала там с одноклассниками и он мне подмигнул. А я глаза опустила и покраснела.

Теперь передо мной стоит взрослый, сильный, крепкий мужчина и дыхание сбивается от увиденного. Он садится рядом со мной и убирает мою руку с груди.

— Не стесняйся, Лиза, ты очень красивая.

Облизываю губы, по телу проходит дрожь от предвкушения и страха. А вдруг я и с ним буду бревном? Но вот он подносит ко рту мою кисть и целует ее.

— Предупредить хочу, что у меня нет презерватива, но ничем плохим не болею.

В голове стучит мысль: а когда у них с Жанной был секс в последний раз? Но я быстро ее блокирую, потому что все-таки не хочу знать.

— Я тоже ничем не болею. Но должна тоже предупредить. Я в этом деле не мастер.

Дарит мне улыбку и снова целует и быстро нависает надо мной, подключая к ласкам руки.

Я была права, у него горячее тело, которое согревает мое, холодное. Вздрагиваю от каждого его поцелуя — в шею, плечо, ключицу. Его ладони поглаживают кожу, накрывают полушария и сначала медленно, а затем сильнее сминают их.

Мы сталкиваемся взглядами, после чего я прогибаю спину и не удержавшись, глухо постанываю от того, что его язык и пальцы делают с моими сосками.

Мое тело пробуждается, я чувствую.

— Лизка, — усмехается и снова припадает губами к твердой вершинке.

Зарывшись пальцами в его волосы, поглаживаю кожу головы подушечками, а он с хриплым стоном останавливается, прижимается щекой к моему животу и признается:

— Я балдею от твоих пальцев, Лиза. Погладь еще.

И я делаю все, что он просит. Потому что я хочу его, я люблю его. Хоть вслух мы об этом не говорим.

— Красивая моя, нежная моя, — целует в живот.

А через несколько минут наступает тот самый момент, которого я ждала и боялась. Раздвинув мои ноги шире, Игорь устраивается между ними и медленно входит в меня. Сначала чувствую дискомфорт и легкую боль, потому что там очень давно никого не было. Закрываю глаза и дышу через нос.

— Если больно, я остановлюсь, — слышу обеспокоенный голос Игоря.

— Нет-нет, все нормально.

— Точно?

— Да, — почувствовав его в себе до конца, я тихо вскрикиваю и тянусь к нему.

Он обнимает меня и начинает медленно двигаться. Постепенно дискомфорт уходит, а я ощущаю, что возрастает не только мое возбуждение, но и влаги внизу становится как будто больше.

— Лиза, такая узкая, — шепчет на ухо, переплетая наши пальцы.

— Это плохо? — я вообще в этих вопросах не сильна.

— Нет, — тихо смеется. — Это прекрасно. В тебе все прекрасно, Лиза.

Широко улыбаюсь и ищу его губы, чтобы поцеловать.

Постепенно Игорь ускоряется, не сдерживает стоны, как и я. Каждый новый сильный толчок дарит такие восхитительные ощущения, от которых, кажется, крылья вырастают.

— Тебе хорошо, Лиза?

— Да.

Понимаю, что совершенно ничего не умею, но я говорю правду. С ним у меня сердце завелось заново и стремительно понеслось ему навстречу.

Я не могу отвести от него глаз, мне очень нравится наблюдать за ним в процессе и понимать, что моя любовь никогда не умирала, она просто уснула.

Игорь летит куда-то, я лечу за ним. А через несколько секунд он содрогается, из его груди вырывается победный, удовлетворенный рык. Еще мгновение, и он падает на меня и утыкается лбом в плечо. Тяжело дышит, не торопится выходить, а я не тороплю его и обнимаю.

— Ты не получила? — хрипло спрашивает, когда привстает на локтях надо мной.

— Нет, — отвечаю честно и улыбаюсь.

— Черт, — выдыхает разочарованно и перекатывается на спину. — Вот блядь. Прости, Лиз.

— Не извиняйся, Игорь, мне было очень хорошо и приятно, — поворачиваю голову и вижу, что он напряжен, аж кадык