Предатель. Точка невозврата - Марта Макова

не попробуешь ещё раз, Рит? Не выйдешь в окно, например. — Кир озабоченно потёр переносицу. — Говорят, что если человек попробовал один раз, он обязательно попробует и второй, и третий, пока не доведёт дело до конца.

У меня ещё сильнее закружилась голова. К горлу подкатила тошнота. Что за ерунду он напридумывал? И вспомнились странные, полные невысказанных претензий, слова медсестры и врача. То, как они разговаривали со мной, вели себя. Осуждение, вот причина, по которой со мной разговаривали так неохотно, даже с претензией. Они все думают, что я пыталась навредить себе? С ума сойти!

— Я не делала никаких попыток, Кир. — отчётливо произнесла я каждое слово. — Я не пыталась отравить себя. Это бред!

— Не надо, родная. — Кир снова взял меня на руку, глядя с сочувствием, нежно погладил по ладони. — Полицейский отчёт говорит о другом, Рита.

Глава 38

— Полицейский отчёт? — я облизала сухие губы. — При чём здесь полицейский отчёт? Я не давала никаких показаний полиции. Ко мне ещё никто не приходил.

Я не понимала, о чём Кир говорил. Что было в том отчёте? Кто и когда его составлял? С чьих слов?

— Ты совсем ничего не помнишь? — сочувственно смотрел на меня Кир. — Как вскрыли квартиру? Как ты попала сюда?

Я помнила, что пыталась встать с кровати, и у меня кружилась голова, сознание было спутанным. И запах. Резкий, неприятный запах, отголоски которого и сейчас ещё чувствовались в носу и саднящем горле.

Квартиру вскрыли? Я слышала странные звуки, как будто банку консервную ножом вскрывали. Как звали меня по имени. Я думала, что мне всё это снилось: крики, стук, скрежетавшее железо.

— Тебе очень повезло, Рита. Нам всем повезло. — поправил себя Кир. — Сосед под утро вернулся из ночного клуба и услышал запах газа в парадной. Он шёл из-за твоей двери. Парень вызвал МЧС и стал стучать тебе в квартиру. Весь дом обесточили, Рит. Чтобы ни одной искры не вспыхнуло и не рвануло. Спасатели твою дверь выламывали специальным домкратом, потому что резать было нельзя. Тебя нашли на полу квартиры. Окна в квартире были плотно закрыты, и все четыре конфорки газовой плиты включены. Ты могла не только себя убить, Рита. Ты могла соседей угробить, всю парадную взорвать.

Кир осуждающе покачал головой и поджал губы.

— Все окна были плотно закрыты? — повторила я за мужем.

Я точно помнила, что не включала газ, даже не подходила к плите тем вечером. И оставила окно в кухонной зоне открытым на проветривание, потому что в квартире сильно пахло моющими средствами. Не газом, а именно чём-то лимонным с примесью хлора.

— Кир, я не открывала газ. — прошептала я. — Это сделал кто-то другой, пока я спала. Кто-то, у кого были ключи от квартиры. И окно он закрыл. Кто-то хотел убить меня, Кир.

От страха и ужаса у меня дрожали не только руки, у меня все внутренности мелко-мелко трусились. Снова стало нехватать воздуха, и я открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбка.

— Рит, кто тебя хотел убить? — Кир смотрел на меня, как на душевнобольную, а в голосе зазвучало осуждение. — Не нужно, Рит. Я всё понимаю. Я был сто раз неправ и уже тысячу раз пожалел о своей провокации. Я не должен был отпускать тебя из дома, оставлять одну. Я и представить не мог, до чего ты дойдёшь в отчаянии. Что решишься на такое.

— Я никогда не навредила бы своему ребёнку. — попыталась убедить мужа в том, что он ошибается, и с моей стороны не было никакого отчаяния, и тем более желания распрощаться с жизнью. Не настолько я убивалась по предавшему меня Киру.

— Возможно, это тоже было одной из причин твоей депрессии. Страх остаться одной с ребёнком. — задумчиво потёр переносицу муж. — Рита, родная, всё уже позади. Я с тобой. Тебе не нужно выдумывать для себя оправдания. Я понимаю тебя, девочка моя. Я помогу, поддержу. Если захочешь, мы попробуем ещё родить, после того как ты поправишься.

Господи, что он нёс? Кир совсем не слышал меня.

— Кир, если Ольги нет в городе, то сделать это мог только Сергей. Это он вошёл ночью в квартиру. Открыл своим ключом. Сделать дубликат у него было много времени. Это Сергей закрыл окна и открыл газ. Больше некому.

— Зачем ты это делаешь, Рит? — на лице мужа заходили желваки, губы превратились в тонкую искривлённую линию. — Зачем ты приплетаешь сюда Сергея? Неужели, ты думаешь, что кто-то поверит в этот бред? Зачем это тебе? Просто признай, что ты сама оказалась способна не только себя убить, но и нашего ребёнка. И теперь пытаешься свалить свою вину на хорошего парня? Ты хочешь, чтобы его затаскали на допросы в полицию? Карьеру его испортить хочешь, сделав подозреваемым в убийстве? Чем мой сын помешал тебе? За что ты его так ненавидишь, Рита?

Кир вскочил и зашагал по палате, ау меня от его метаний кружилась голова.

— Разве я в чём-то ущемлял тебя или интересы нашей дочери? Я был плохим мужем, отцом? Я все пятнадцать лет навязывал тебе своего сына от первого брака? Зачем ты сейчас пытаешься очернить парня в моих глазах? — муж запустил пальцы в волосы, нарушая идеальную укладку. — Прекрати, Рита. Прошу тебя, просто остановись. Не разочаровывай меня.

— Где Даша? — я тяжело сглотнула горькую слюну.

— Они с Сергеем у нас дома. Она не пошла сегодня в школу, рвалась сюда к тебе. Я решил, что сначала сам поговорю с тобой, посмотрю на твоё состояние. Если ты будешь в адеквате, то потом и дочь привезу. Вижу, что я был прав.

— Кирилл, огради её от Сергея. — мой голос срывался, пульс бил в виски набатом. — Прошу тебя! Я понимаю, что ты не веришь мне, но хотя бы прислушайся! Он опасен, Кир!

— Сергей? Для Даши? — скривился муж. — Они прекрасно ладят между собой. Они нашли общий язык. Ты просто ревнуешь, Рита. Ревнуешь Дашу к моей первой семье.

— Да не будь ты дураком, Кирилл! — взвилась я, попыталась приподняться на кровати, но тело было ватным и не слушались меня. — Просто прислушайся ко мне хоть раз!

Сердце ускорилось, я начала задыхаться. Мне горло себе хотелось разодрать, чтобы сделать хоть один полноценный вдох.

— Всё, всё, успокойся. — подскочил ко мне муж, удержал за плечи, пригвождая к больничной койке. — Всё будет хорошо, Рита. Завтра тебе станет получше и с тобой побеседует местный психолог. Всё, успокойся, родная. Ты только себе делаешь хуже. Я позову врача.