Предатель. Точка невозврата - Марта Макова

включить мозг не получалось. Стоило попытаться напрячься, ия снова улетала в беззвучную темноту.

— Как она? Какие прогнозы? Сделайте всё возможное. — густой баритон Эдуарда трудно было спутать с другими мужскими голосами, которые время от времени пробивались в моё сознание. — Рита, ты слышишь меня? Я рядом. Всё будет хорошо.

От его голоса мне становилось тепло и хорошо. Я улыбалась. Возможно, только у себя в голове, а внешне этого было незаметно, но я тянулась к этому голосу.

И снова проваливалась в темноту. Пока однажды я не очнулась от боли.

— Да блиииин… Где её вены? — капризно протянул девичий голос, и я, невольно дёрнув рукой, в которую медсестричка пыталась вогнать иглу, приоткрыла глаза.

— Отоиди, безрукая. — сердито отпихнула её другая, более взрослая и опытная медсестра. — Понаберут по блату, а ты стажируй их криворуких. Иди на манекене тренируйся, нечего людей калечить. Если бы главный не приказал, близко бы тебя к больным не подпустила.

Та, что постарше, одним движением ввела иглу в вену и закрепила её пластырем.

— Она всё равно ничего не чувствует. — обиженно пропел девичий голос. — Она без сознания. А зачем ей кислородная маска? Она же сама дышит.

— Иди отсюда. От греха подальше. — буркнула старшая, и я, с трудом разлепив пересохшие губы, прошептала:

— Я чувствую.

— Очнулась? Вот и хорошо, вот и хорошо… — засуетилась медсестра. — Лежите спокойно.

Я вам капельницу поставила. Сейчас врача позову. Крис, бегом за Вячеславом Сергеевичем!

Старшая поправила мою подушку.

— Попить? — правильно расценила моё движение губами.

Я кивнула чумной головой. Во рту стоял противный, кислый вкус железа.

— Что случилось? — проскрипела заржавевшим горлом и с трудом сделала через трубочку первый глоток противно-тёплой воды. У неё тоже был вкус железа.

— Сейчас доктор придёт, и всё вам расскажет. Вы не волнуйтесь, у нас и не таких откачивали. Всё хорошо будет.

Я поперхнулась и положила руку на живот. Ребёнок? Медсестра, проследив за моим движением, отвела глаза.

— Вячеслав Сергеевич вам всё расскажет. Давайте, я вам подушку поправлю, ложитесь удобнее.

— Что со мной случилось? — задержала я руку медсестры. — Я плохо помню. Я уснула, а потом…

Нахмурилась, пытаясь вспомнить, что было, как я сюда попала. Я перебралась в Дашкину квартиру, приняла душ и легла спать. Мне снился Белецкий. Потом был этот жуткий запах, я ползла по полу, потом человек в маске…

— Угорели вы. Газом надышались. — сурово поджала губы медсестра, и в её взгляде промелькнуло осуждение.

— Газом? В квартире была утечка газа? — прошептала в ужасе я.

— Утечка, не утечка… — с неприязнью пробормотала медсестра. — Главное, что спасли вовремя. Хотя…

Договорить она не успела, в палату вошёл врач в сопровождении той самой молоденькой медсестры, не сумевшей найти у меня на руке вену.

— Ну что здесь у нас? — хмуро поинтересовался немолодой мужчина и схватил меня за руку, прощупывая мой пульс. — Очнулись? Вот и хорошо. Что же вы, Маргарита Романовна? О себе не подумали, хотя бы ребёнка пожалели.

— Что с ним? — в ужасе прошептала я.

— Ребёнка спасти не удалось. — сурово отчеканил врач. — А вам повезло, ещё бы пять минут…

Глава 37

Ребёнка спасти не удалось. — бились в голове, словно в чугунном колоколе, слова в которые я не могла, я не хотела верить.

Я трогала рукой живот, пытаясь почувствовать ладонью живое тепло моего малыша. По вискам стекали слёзы и путались в волосах.

— Ну, ну успокойтесь. — немного растерянно бормотала медсестра, подкручивая колёсико на системе капельницы и косясь на меня. — Главное, что сами живы остались.

Ведь в шаге были… Ещё бы чуть, чуть… Спасибо, соседи вовремя почувствовали запах и забили тревогу.

Я жива, а мой малыш… Я закусила ребро ладони, громко всхлипнула. Не в состоянии больше сдерживать боль потери, запрокинула голову и утробно завыла.

— Нет, так дело не пойдёт. — сердито буркнула медсестра и вышла. Через несколько минут вернулась, держа в руке шприц. Медленно ввела лекарство в катетер, стоящий в моей вене.

— Вам сейчас лучше поспать. Сон, он тоже лечит. И не надо так убиваться, не рвите сердце. Вы молодая, здоровая. Подлечитесь и будете как огурчик.

Она ещё что-то бубнила и бубнила, а я под её тихий голос уплывала в сон.

Следующее пробуждение было легче — я словно вынырнула из сна. Голова уже так не болела, дышалось свободно и капельницы в вене уже не было. Зато на стуле напротив меня сидел Кирилл. Свеженький, благоухающий, но с озадаченной миной на лице. Смотрел на меня странно, словно видел впервые.

— Рита, как ты? — рванулся ко мне, стоило мне только открыть Глаза.

— Нормально. — я прислушалась к собственному телу, ещё не понимая, как я себя чувствую.

Боли не было, только дикая слабость и тошнота.

— Рита. — муж вцепился в мою руку и принялся целовать мои пальцы. — Риточка, девочка моя, как же ты нас напугала. Ты только не переживай. Не думай больше о плохом. Мы всё исправим. Я люблю тебя, слышишь. Прости меня, дурака. Я был груб с тобой. Перегнул палку, я не ожидал, что ты так отреагируешь. Я даже не догадывался, насколько тебе больно, как ты страдаешь. Мы всё исправим, родная. Ты подлечишься, и всё будет хорошо.

Я с трудом вытянула свою руку из захвата мужа.

— О чём ты, Кир? Что будет хорошо?

У меня немного кружилась голова, и плыло зрение. Я с трудом сфокусировала его на лице мужа. Кир озабоченно рассматривал меня. Провёл языком по зубам. Он всегда так делал, когда о чём-то глубоко задумывался, уходил в себя.

— Всё будет хорошо. — наконец, убеждённо кивнул Кир. — Этого больше никогда не повторится. Никаких провокаций с моей стороны. Только любовь. Всё будет, как прежде.

Как прежде? А годы его лжи, мы просто ластиком сотрём?

— Ну будет уже, как прежде Кир. — спорить сейчас с мужем у меня не было сил. — Просто оставь меня в покое.

— Обязательно будет. — с нездоровым воодушевлением убеждал меня муж. — Полечишься, полежишь в клинике неврозов, пройдёшь курс реабилитации, с тобой поработает очень хороший психотерапевт, Рит. Лучший. Он специализируется как раз на работе с такими, как ты.

— С какими такими? — не совсем поняла я мужа. — С женщинами, которые потеряли ребёнка?

— Ну с этой проблемой тоже, но его специализация — люди, склонные к суициду и те, кто любит подвергать свою жизнь риску.

— И зачем мне такой специалист? — подозрительно прищурилась я. О чём это Кир сейчас? Неужели, думает, что я специально надышалась газом?

— В этот раз твоя попытка не удалась, но где гарантия, что ты