Спорим, будет больно! - Кира Фарди

еще придется искать попутку или автобус.

Черт!

И зачем я согласилась на этот пикник?

От разочарования хочется плакать, но Мерс Арчи уже тормозит у обочины. Стекло опускается, показывается сам хозяин.

– Варь, ты от меня всегда бегать будешь? – спрашивает он.

В его голосе столько грусти, что мне становится стыдно за панические мысли.

– Я не хотела встречаться с этими…

– И зря. Надо было подойти и плюнуть каждому прямо в морду. Хочешь, вернемся?

Я замираю. Арчи высказывает именно то, о чем я мечтаю в последнее время. Я же не дура, понимаю, что не смогу бороться юридически с таким сильным противником, а плюнуть в лицо – вполне. Или дать пощечину. А может, еще как-то выплеснуть свою боль и злость.

И тут же опять сомнения разъедают душу.

Ну вернусь, плюну, а дальше что? Может мажор провоцирует меня, а сам посмеется в сторонке.

– Нет, не надо, – говорю тихо и сажусь в машину.

– Варь, я же понимаю, что ты чувствуешь, – Арчи заводит мотор, трогает с места Мерс. – Но психолог говорит, что жить с незакрытым гештальтом еще хуже.

– Какой психолог говорит?

Меня просто холодным потом прошибает: эти же слова раз за разом твердит мне на каждом приеме личный врач.

– Ну… – мнется Арчи. – Все психологи так говорят. Незакрытый гештальт разъедает душу не хуже соляной кислоты.

– Я сама справлюсь, не лезь в мою жизнь.

Я отворачиваюсь к окну, наблюдаю, как проносятся мимо кусты и деревья. Солнечный сентябрьский день меркнет из-за туч, набегающих на мое сознание.

– Варь, я не лезу, но трудно будет жить с таким непреклонным характером.

Я и сама понимаю, что упрямство родилось раньше меня, и все решения в жизни должна принять непременно сама. Но, если оглянуться назад, кажется, что все вокруг решают за меня.

Я хожу к психологу, речь которого подозрительно похожа на знакомого Арчи. Я подаю документы в вуз, оказывается, и здесь кто-то проложил мне дорогу. А теперь еще и предложение разобраться с Виталей и Тохой. Ну, не хочу я ограничиваться плевком в лицо. Это низко и мелочно, как-то по-деревенски, что ли.

Неожиданно в голове щелкает: есть способ. Вот только тогда придется пройтись и по Арчи. И тут сердце сжимается от боли. Разглядываю мажора тайком. Он ведет машину сосредоточенно, я вижу его точеный профиль. Отек переносицы прошел, от синяков не осталось и следа. Уваров по-прежнему красив модельной красотой, от которой у каждой девушки бешено колотится сердце.

Я не исключение. Отворачиваюсь и боковым зрением цепляю загорелую руку, сжимающую руль. Мышцы перекатываются от каждого движения, и тогда синие венки создают рельефный рисунок.

С руки перевожу взгляд на мускулистое бедро, и жаром охватывает все тело. Чувствую, как краснеет лицо, загораются уши, горячим становится дыхание.

– Нравлюсь? – улыбается криво Арчи.

– С-спятил? – сипло отвечаю я.

– Варь, поверь, ты мне тоже нравишься. Очень. Я схожу с ума, когда не вижу тебя хотя бы день.

Мажор сворачивает к обочине. Вести машину и объясняться невозможно.

– Ты почему остановился? – пугаюсь я и откидываюсь к окну.

Но он резко придвигается ближе. Его глаза возбужденно блестят, зрачки увеличены, а невероятная синева окружает их ярким ободком.

И губы… невероятно притягательные и красивые, совсем близко.

У меня блокируется дыхание, я хватаюсь за дверную ручку, пытаюсь ее повернуть, но пальцы соскальзывают.

Арчи нежно проводит подушечками пальцев по моей щеке, я чувствую, как кожа подрагивает, отвечая, и ненавижу себя за это. Хочу отстраниться, но некуда: за мной спинка кресла, я пристегнута ремнем, а проклятая ручка все не желает поддаваться.

«Сейчас поцелует, – мелькает мысль. – Сейчас…»

И тут же губы Арчи легко прикасаются к моему рту.

Щекотно.

Кажется, будто бабочка крылом мазнула.

Я провожу кончиком языка по губам, и мажор не выдерживает.

– Что ты со мной делаешь? – стонет он и впивается в мой рот жестким поцелуем.

У меня плывет голова, перед глазами мелькают мушки. Я опускаю веки, чтобы проклятые мушки не мешали, и сама уже тянусь к мажору. Вцепляюсь в его футболку на груди обеими руками и отдаюсь поцелую, словно это он первый и последний в жизни.

– Хватит! – выкрикиваю я, когда Арчи наконец решает передохнуть.

– Ты уверена, Варюша?

– Д-да…

Договорить он мне не дает…

Глава 27

Мы целуемся, как безумные. Вот просто одновременно сошли с ума, забыв обо всем на свете, забыв, что машина стоит поперек лесной дороги и загораживает движение. Не знаю, что чувствует Арчи, а мне кажется, будто мы живем последний день в жизни, а назавтра наступит Армагеддон.

Наше отчаяние, страсть, долго удерживаемая в рамках симпатия – все выливается в этот безумный поцелуй.

Резкий звук клаксона отрывает нас друг от друга. Арчи выпрямляется, ударяется головой о крышу Мерса.

– Твою ж мать! Какая зараза?

Я вытираю слезы, наплывавшие на глаза. Ничего не различаю из-за радужного тумана. Встряхиваюсь, пытаясь убрать ненужную влагу. Наконец зрение фокусируется, и я вижу за нами уазик с прицепом, водитель которого отчаянно сигналит и кричит, высунувшись в окно:

– Эй, молодежь, другого места не нашли, чтобы полизаться.

– Нет, – хохочет Арчи. – Лес, прекрасная погода, интимная обстановка – самое то для любви.

– Какой позор!

Я закрываю лицо руками, от смущения готова заползти под кресло, но Уваров заводит мотор, сдвигает Мерс в сторону и пропускает уазик, а в его прицепе я вижу полные корзины грибов.

– Ничего себе! – присвистывает Уваров. – Вот это поохотились.

– Я первый раз вижу столько грибов, – восхищаюсь и я.

– Хочешь тоже прогуляться? – спрашивает Арчи. – Уазик выехал в-о-о-о-н из той дорожки.

Он показывает на ближайший поворот в лес.

– За грибами? – уточняю я, все еще не веря в предложение.

Но азарт уже загорается в груди, глаза сами выискивают на обочине шляпки.

– Да.

– У меня же нога.

– А мы недалеко.

«Почему он так настойчив? Чего ему надо?» – тут же сомневаюсь я. Сразу представляю картину: мягкий мох, припорошенный сухой хвоей, и Арчи, который заваливает меня на него и хочет…

Но он уже не ждет ответа: просто заводит мотор и поворачивает Мерс. Через несколько минут останавливает машину на солнечном пригорке. Выходит, открывает дверь с моей стороны, подхватывает на руки и шагает в лес.

– Ты что делаешь? – охаю от испуга.

Я едва успеваю уцепиться за шею.

– Ношу на руках свою капризную девушку, – смеется он и звонко чмокает меня в лоб.

– Я не твоя девушка.

– Уверена?

Арчи замирает, пристально смотрит в глаза, и я первая отвожу взгляд.

– Нет.

– То-то и оно! О, смотри, грибы.

Он осторожно ставит меня на ноги, и я чуть не визжу от восторга: вся полянка покрыта белыми грибами. Глянцевые коричневые шляпки виднеются под каждым холмиком травы, за каждым пеньком и веткой.

– И как мы их будем собирать?

– Я сейчас.

Уваров бежит к машине, я сажусь на пенек и вдруг понимаю: сегодня чудесный день, наполненный радостными впечатлениями и эмоциями. Никакие сволочи, типа Глеба, Витали и Тохи не могут его испортить.

На хруст веток выпрямляюсь, с тревогой вглядываюсь в кусты, но появляется Арчи, и облегченно вздыхаю. Он принес нож, пластиковый пакет, термос и контейнер с бутербродами.

– Откуда это? – ахаю я.

Черт!

Подозрения ядом разливаются в груди, прекрасный день мгновенно меркнет. Складывается впечатление, что Уваров заранее продумал такой вариант отдыха и приготовился. Он словно предугадал, что, увидев Виталю и Тоху, я захочу убежать.

Стоп!

А может, появление врагов именно он и спланировал? Тогда мажор настоящий монстр, а не человек.

Я передергиваюсь, холодом стягивает кожу спины, откуда-то налетает ветер. Эти эмоциональные качели изведут меня вконец. Ну, почему я такая неуверенная в себе?

– Пикник, так пикник, – смеется Арчи, не обращая внимания на мой насупленный вид, – но сначала грибы.

Мы собираем целый пакет боровиков. Все грибы один к одному: ни червоточины, ни гнили.

«Может, и наши отношения станут такими чистыми?» – появляется неожиданно мысль.

Мне нравится следить за Арчи, наблюдать, как ловко он срезает ножки, как зажигаются сиянием его глаза, когда он находит еще гриб.

– Слушай, а что мы будем с ними делать? – спрашиваю я.

– Как что? Привезешь домой, как доказательство, что была в лесу.

Мы весело