Чернила и перья - Борис Вячеславович Конофальский

- Ах, как она у нас глупа, - оправдывалась за поведение дочери принцесса. – Простите, дорогой барон.

- Ну, во-первых, - улыбался Волков, - никакой глупости юной девы я не заметил. Я и вправду уже не молод, и вправду хром. Просто она это всё заметила. А во-вторых, Ваше Высочество, - тут он заговорил заметно тише, - вам известен прекрасный способ загладить эту безобидную бестактность милого ребёнка сегодня вечером.

На что маркграфиня ответила лишь многозначительным взглядом: об этом поговорим потом. И тут же произнесла, обращаясь к старшей:

- Дорогая, вы же хотели что-то спросить у господина барона?

- Да, хотела, - тихо призналась Ирма Амалия, - господин барон, матушка говорит, что вы рыцарь прославленный, один из ваших людей рассказывал матушке, что вы и до Тельвисов встречали других колдунов.

- К сожалению, юная госпожа, к сожалению, я встречал и колдунов, и злобных ведьм.

- Неужели?! – тут дева даже привстала на кровати, ей было очень интересно. – Они… Те колдуны тоже захватывали в плен принцесс?

- Нет… - Волков вспоминал. – В городе Фёренбург свирепствовала чума, так много было мёртвых вокруг, во всех домах лежали непогребённые, на улицах лежали, на мостовых, прямо у ворот города лежали, мы те ворота с трудом растворить смогли, так много под ними было мёртвых. И вот один колдун… он был толст, если я правильно помню… такой рыхлый и отвратительно вонял… и вот он, презрев законы Божьи, при помощи книг по чёрной магии оживлял чумных мертвецов, и они ходили по городу гниющие и нападали на оставшихся живых, на меня нападали и на моих людей.

- О Господи! – воскликнула не девочка, а сама её матушка. Она перекрестилась. – Ужас какой!

- И что же, вы одолели их, одолели мертвецов? – даже не взглянув на мать, продолжала Ирма Амалия.

- Не сразу, не сразу, - отвечал ей генерал, - кроме мертвецов и колдуна, в том городе были ещё и еретики, мне и с ними пришлось сражаться, а уж как я одолел их предводителя, так уже взялся и за колдуна…

- Так значит, колдуны и еретики заодно были? – интересуется дева. И интересуется так, как будто больше её ничто интересовать и не может. Она даже протягивает к генералу свою тонкую ладонь.

И тот, взяв её за руку, говорит ей:

- Конечно, а как же иначе? И те, и другие отвергли Господа, а значит, признали, что отец им сатана, и те, и другие – его дети.

И в это мгновение в покои с шумом влетает младшая её сестра и, подбежав к кровати старшей, сразу спрашивает:

- Что тебе рассказал господин рыцарь?

И старшая, заметно оживившись, отвечает ей:

- Он рассказал, что в городе каком-то, на него нападали ожившие мертвецы и еретики, а оживлял мертвецов злобный, зловонный колдун.

- О-о! – едва не заплакала Мария Оливия. – Я всё прослушала, – она хватает мать за руку. – Матушка, я всё прослушала, попросите рыцаря снова всё рассказать.

Но прежде чем маркграфиня успевает ей ответить, Волков произносит:

- Так я и не рассказал ничего особенного, не успел, но сегодня после ужина, если вам того захочется, я могу вам рассказать, каков был колдун в Фёренбурге.

- А сейчас не можете? – на всякий случай спрашивает старшая.

- К сожалению, юная госпожа, сейчас у меня есть дела. А вечером я приду к вам и расскажу про колдуна из Фёренбурга и его оживших мертвецов.

- О, матушка! – восклицает младшая дочь, она требовательно дёргает мать за руку. – Вы дозволите мне послушать господина рыцаря? Вы не отправите меня спать? Матушка, прошу вас!

А старшая теперь сжимает руку Волкова, её рука слаба, но в ней всё ещё чувствуется жизнь.

- Хорошо, - соглашается маркграфиня. – Барон после ужина придёт к вам и расскажет про колдуна.

- Матушка! А я? Вы не отправите меня спать? – ещё раз уточняет младшая.

- Нет. Я же сказала вам, вы тоже сможете послушать, – обещает дочери принцесса.

Когда они покинули покои девочек, принцесса, идя рядом с ним по коридору, уже не стесняясь своей горничной, снова положила свою руку на руку Волкова. Она сказала ему:

- Кажется, своему отцу они не были так рады, как вам, барон, даже его так не ждали, как ждут вас сегодня!

Он ничего на это не ответил, и она продолжила:

- Амалия буквально ожила. Она так редко чем-то интересуется. От всего быстро устаёт. А тут вдруг интерес, жизнь в глазах. Теперь ждать вас будет. Уж и не знаю, как вас и благодарить.

- Знаете, - отвечал ей Волков негромко и улыбался при том. – Вы всё прекрасно знаете, Ваше Высочество.

Она поглядела на него со значением и даже заговорщицки, может быть, даже игриво; конечно, женщина всё понимала. Но всё равно в её глазах он разглядел слёзы.

***

Пообещав маркграфине, что будет у неё на ужине, генерал покинул замок и с фон Готтом и Кляйбером поехал в лагерь к своим людям. Но вспомнив, что хотел встретиться с архиепископом, решил не откладывать дело. Тут же на улице увидав какого-то монаха, они узнали у него, где проживает первосвященник земли Винцлау, и отправились по адресу. Ну что ж, монах объяснил всё правильно: белый дворец с большими окнами сразу за площадью Менял. Красивое здание нетрудно было найти. И они стали дёргать за шнур возле ворот, который откликался звоном колокола уже где-то во дворе; дёргали, пока монашек-прислужник не отпер им дверцу в стене, с удивлением не оглядел их и не спросил:

- Чего же вам, добрые господа?

- Скажи своему сеньору, что барон фон Рабенбург желает его видеть. – безапелляционным тоном произнёс Кляйбер. А фон Готт пояснил, чтобы всё было понятно:

- Рыцарь Божий Фолькоф, барон Рабенбург, тот самый, что спас принцессу от злодеев.

Но было видно, что для этого монаха и сам этот Божий Рыцарь лицо новое, и спасение принцессы какая-то новость. Он ничего иного и сказать не мог, как:

- Доложу о вас прелату, отцу Петру, секретарю монсеньора. Ждите, господа.

- Вот, будут теперь попы нас на жаре держать; пока от монаха до архиепископа наша весть дойдёт, так мы тут изжаримся в этом пекле, - бурчит оруженосец.