Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– Давай дальше! – не вытерпела Свертхи.

– … идет, идет… и дошел до ванной. В ней тоже было темно, но в темных углах что-то шуршало. Мальчик подумал, что это мыши, и сделал шаг. Но тут что-то заскрипело. Мальчик подумал, что это крысы, и сделал еще шаг. А потом… потом что-то тихоооооонечко застонало сзади. Мальчик обернулся… и тут дунул ветер! Ветер дунул в открытое окно – и задул лампадку. И стало темно. А шуршание и скрип стали громче. И они приближались. И это были не мыши и не крысы…

Даниша нарочно выждала несколько секунд, а потом швырнула в центр спальни подушку и рявкнула:

– ЭТО БЫЛ ФОБОЗИ!!!

– А-а-а-а!!! – заорала Бумбида.

– И-и-и-и!.. – заверещала Свертхи.

А Вероника тоскливо подвывала в своем одеяльном бастионе.

А тут еще и дверь распахнулась! Девчонки завопили еще громче, и даже Даниша завопила, сама напуганная собственной историей, но это была староста Гердиола, которая встала на пороге и заорала на весь коридор, чтобы они НЕ ОРАЛИ, потому что ВСЕ СПЯТ, а они тут ОРУТ и БУДЯТ ВСЕХ!!!

Вероника немножко пожалела, что проголосовала за нее. Лучше бы у них Пыряло стал старостой, а то Гердиола, кажется, тиран, дорвавшийся до власти.

Зря старосту в первый же день надо выбирать, неразумно это. Лучше бы давали хоть пол-луны, чтобы узнать, кто чего стоит.

– Нет в Клеверном Ансамбле никаких Фобози! – рявкнула напоследок староста. – Вы как маленькие! Фобози вообще не бывает – это детская страшилка! Й-й-й!..

И она хлопнула дверью.

Через несколько минут в спальне стало тихо… ну, почти. Свертхи во сне посвистывала своим огромным носом, Бумбида и вовсе похрапывала с каким-то урчанием, а Даниша хоть и спала молча, но зато ворочалась. И только Вероника не могла заснуть. Завернутая в одеяльный кокон, она смотрела в окно, за которым мерцали ажурные башенки Артифициума.

Вероника боялась. В первый раз на чужом месте, без мамы и папы за стенкой, без лежащего на страже Тифона. Она не могла заснуть, и с каждой минутой ей становилось все страшнее. Она не смела посмотреть в сторону двери, потому что вдруг та сейчас отворится, и за ней кто-нибудь будет?!

А еще Вероника хотела в туалет. Она все сильнее туда хотела. Она сходила перед сном, когда чистила зубы, но с тех пор прошло много времени, и ей снова захотелось.

– Никто не хочет в туалет? – робко спросила Вероника, надеясь, что кто-нибудь хочет и проводит ее.

Тишина. Соседки крепко спят. Конечно, они старше, они не боятся страшилок. То есть боятся, но не так сильно, как Вероника.

И когда терпеть стало совсем невмоготу, Вероника взяла одеяло, чтобы в случае чего спрятаться, и открыла дверь в коридор.

Кажется, комендант их общежития тоже жадный и экономит масло… ману. В коридоре было темно, только из холла пробивалось немного света. Вероника пожалела, что выбрала пятую спальню, а не седьмую, потому что седьмая ближе всех к ванной.

Надо зажечь свет. Надо как-то зажечь свет. Дедушка Инкадатти говорил, что для этого надо приказать духу-служителю. Назвать его по имени и приказать.

Но Вероника забыла, как его зовут. Годзата?.. Гартазата?.. Там точно были «г», «д», «з» и «а», но как их правильно расставить, Вероника не помнила. И очень боялась экспериментировать, потому что если экспериментировать будет она, то какая-нибудь Годзата или Гартазата непременно явится, только вот неизвестно, как она выглядит и насколько длинные у нее клыки.

Так что Вероника взяла себя в руки и зашагала в темноту.

Темнота казалась живой. Она как будто шевелилась, и скрываться в ней могло что угодно. Вообще что угодно. Что угодно может схватить маленькую девочку, которой сейчас и так непросто.

Вероника сделала шаг, сделала другой. Темнота как будто шептала, и Вероника сама шла в нее, как на казнь.

– Помогите, – тихонечко сказала она, жмурясь от страха. – Проводите кто-нибудь. Призываю… кого-нибудь.

Ее руки коснулась другая рука, и Вероника доверчиво в нее вцепилась. Вокруг стало чуточку светлее, и она увидела высокого худого дядьку, который молча повел Веронику к ванной.

С ним стало совсем не страшно. Он словно разгонял тьму, так что Вероника даже оставила одеяло на полу. А доведя ее до ванной, дядька встал у дверей на страже, так что Вероника спокойно все сделала.

Потом он довел ее обратно до спальни. Вероника подобрала одеяло, вложила в длинную костлявую ладонь конфету и пискнула:

– Спасибо! Изгоняю…

– Не надо меня изгонять, – покачал головой дядька. – Я и так тут живу.

– А, ладно!.. Но если встретишь Фобози, ты его прогони.

– Я и есть Фобози, – ответил дядька.

– А, тогда ладно, – сказала Вероника. – Спасибо, что проводил.

Неудобно получилось.

Глава 7

Вероника положила перед собой тетрадку, а над ней – учебник. Ей показалось, что они лежат не очень ровно, и она их поправила.

Нет, кажется, раньше было ровнее. Вероника снова поправила.

И снова как-то не так. Вероника поправила в другую сторону.

Еще хуже. Когда придет классный наставник, он точно будет ругаться, что у Вероники все такое неровное и неаккуратное.

Хотя… большая часть индивидов как будто даже не замечает, что мир вокруг какой-то раздражающе неровный.

Можно еще смириться, что яблоко неровное – ему так и положено. Хотя было бы гораздо лучше, будь оно идеально круглым. Без вот этих вот выкрутасов. В итоге оно такой формы, что про яблоко говорят, что оно в форме яблока.

То же самое с грушей. Даже слово есть отдельное – «грушевидный».

Вероника всегда считала, что груша зашла слишком далеко.

Она положила рядом с учебником яблоко и грушу, которые очень удачно нашлись под столом, и сравнила их. Неровные. Совсем неровные.

Мама говорит, что это нормально, что неровное всё. И грязноватое всё – даже то, что должно быть чистым. И это естественное состояние всех вещей, так что Веронике не надо на этом зацикливаться. А если всё будет безупречно правильным и чистым, то это будет даже скорее некрасиво. И странно.

Конечно, демоны мудры. И к ним надо прислушиваться. Особенно, если демон – мама. Мама плохого не насоветует.

Так мама говорит, так что это правда.

– О, ты фруктов с завтрака взяла? – покосилась сидящая рядом Бумбида. – А тебе не много сразу яблоко и грушу?

– Космодане, Бумбида, ты выгоблиниваешь у ребенка яблоко? – проворчала Свертхи.

– Ваще-т, я выгоблиниваю грушу, – обиделась Бумбида.

Вероника подтолкнула яблоко и грушу к огрихе и гномке. Она их все равно не хотела. Она хотела… персик.