Сказания пыльных миров. Том 4. Громовержец - Ярослав Кожедуб
Предосторожность оказалась лишней — никто в меня не стрелял. Так что я торопливо устремился вперёд, выскочив на ту самую площадь и, оглядевшись, увидел в противоположном конце знакомую рожу с выбритыми висками.
— Карраш! — я обнажил меч, привлекая его внимание. — Ты просил — я пришёл!
Тот, кажется, сам был в некотором шоке, а потому подходить не торопился. Рыкнул что-то солдату, стоящему рядом (тот умчался в сторону баррикад — скорее всего, с приказом усилить патрули и проверить, пришёл ли я в одиночку) и крикнул в ответ:
— Стой на месте! Сейчас мы устроим поединок!
Ага, щас. Бросив взгляды по сторонам, я убедился в своём предположении — орки незаметно берут меня в кольцо окружения. Я демонстративно шагнул вперёд и поднял руку с мечом, указывая в его сторону:
— Где пленница, Карраш? Ты обещал освободить её!
Воины вокруг гулко захохотали, словно услышав уморительную шутку. Ну, в каком-то смысле так оно и было. Поэтому, не дождавшись ответа, я добавил:
— Мелликата смотрит на тебя, как на заячье дерьмо, Карраш!
На площадь опустилась оглушающая тишина. Один из воинов справа поперхнулся и закашлялся, а Карраш, наконец, зашагал ко мне, оскалив зубы.
— Знаешь наши обычаи, бледнокожий?
— Знаю, — улыбнулся я в ответ. — Ну так, что, Карраш? Ты всё-таки воин, или действительно…
Повторять оскорбление я не стал, но продолжение и без того додумали все окружающие. Карраш явственно скрипнул зубами и кивнул:
— Будь по твоему. Я вобью твои слова тебе в глотку.
Ритуальный ответ прозвучал и я слегка расслабился. Сейчас нападать на меня всей толпой они не будут.
Наверное.
* * *
Честно говоря, в успехе провокации я был не совсем уверен. Давным-давно Карштайн обмолвился об этой ритуальной фразе вызова на поединок — мол, ни один орк её не проигнорирует — и вот, теперь она пригодилась. Но полной уверенности в успехе не было. Потому как имелись нюансы: я не помнил точную формулировку (её с трудом сумел вспомнить Иней, но он тоже был не до конца уверен), на мой вызов могли среагировать как на дерзость (какой-то человечишка смеет произносить имя нашей богини и вообще считает себя равным нам?)… да в конце концов, Карраша здесь могло вовсе не оказаться — учитывая почти стопроцентную вероятность ловушки, ему вообще не обязательно было здесь находиться. И что мне тогда, случайное орочье имя орать в воздух? В надежде, что кто-то из окружающих откликнется? Вызывать-то нужно было кого-то конкретного, да и причина нужна… хоть какая-то.
Как бы то ни было, первая часть сляпанного на коленке плана сработала. Но насчёт второй части сомнений было ещё больше. Я убрал меч в ножны, скрестил руки на груди и громко спросил, надменно глядя на шагающего ко мне врага:
— Что насчёт виры?
— Не наглей, человек, — процедил Карраш, остановившись в десятке шагов от меня. — Вира Мелликаты — орочье право. Скажи спасибо, что я вообще согласился на поединок с тобой. Награды для тебя тут не предусматривается.
— Ты даже не спросил, какую виру могу предложитья́, — демонстративно склонив голову набок, лениво почесал нос. — Например, одно весьма интересное заклинание… заклинание, которое при штурме убило десятки ваших воинов ветром и молниями…
Орк прищурился. Может, он и упирал в своём развитии в основном на физические характеристики и магию, но идиотом он всё же не был.
— Зачем тебе передавать такое заклинание мне, человек? Я ведь использую его против твоих сородичей.
— Мне важна девушка, которую ты захватил, — холодно ответил я, «вскрывая карты». Зачем? Ну так орки и без того догадывались, что тут что-то странное творится: один из важнейших магов противника пришёл один, да ещё и показал вначале, что прекрасно знал о ловушке. Но всё равно пришёл. — Поэтому я готов передать тебе даже такое ценное заклинание. К тому же ты всё равно не будешь использовать его в ближайшие недели, — пожал плечами я. — Просто не успеешь прокачать.
— Хорошо, бледнокожий, — я видел, как внутри Карраша борются жадность и осторожность и потому едва сдерживал нервную ухмылку. — Допустим, я согласен на твою виру. Но я могу её не получить, если ты умрёшь во время поединка.
«Ты точно умрёшь, не в нём, так сразу после» — читалось в его взгляде.
— Я могу передать тебе заклинание до схватки, — сделав вид, что задумался, медленно ответил я. — Но тогда мне нужны гарантии, что пленница жива и здорова. Пока я даже не вижу её здесь.
Карраш рыкнул что-то недовольное и явно нецензурное, но, поколебавшись немного, бросил в сторону одного из воинов, стоявших поблизости:
— Приведи пленницу сюда, — повернулся ко мне и нагло улыбнулся. — А ты — давай, передавай!
— Только после того, как её увижу, — качнул я головой.
Напоминать, что они, вообще-то, обещали её отпустить сразу, как я приду, я не стал. А то опять хохотать начнут.
— Ладно, — неохотно выдавил из себя Карраш. Сомнения всё ещё терзали его, но такой жирный куш…
Вначале на площади повисла тишина, прерываемая лишь далёкими раскатами взрывов, но уже спустя секунд двадцать орки в оцеплении начали перешёптываться. Вначале тихо, но потом всё громче и громче, пока до моих ушей не стали долетать отдельные фразы. Орочий я всё же немного подзабыл, но большинство незнакомых слов легко додумывались по контексту:
— Пятнашку, что он сумеет перед смертью жахнуть Карраша чем-нибудь из магии…
— Десятку на бледного, задолбал меня этот выскочка…
— Золотой на Карраша, ты вообще видел его в бою⁈
Покрутив головой, я лишь хмыкнул — и правда, почти все орки (а их становилось всё больше — с округи подтягивались всё новые и новые воины, тут же встававшие в толпу за оцеплением) с нарастающим азартом обменивались друг с другом мнениями, из рук в руки кочевали золотые и серебряные монеты, а в задних рядах уже несколько раз успели съездить кому-то по зелёной морде на пике яростного спора. Эх, ностальгия — запахло атмосферой императорского турнира…
Наконец, спустя минут десять, пыхтящий и вспотевший от натуги орк прибежал с безвольно болтающейся Энигмой на плече. Судя по всему, побег девушки предотвращали очень простым способом: не давали ей прийти в сознание. Синяков и ушибов не вижу… значит
