Развод в 45. Я тебя не прощаю - Александра Салиева

– Твоя правда, Никитич. И что, интересно, надо городским фифам в нашей глуши? – любопытствует одетый в дырявый спортивный костюм Филипок.

– Помощь, – говорю, как есть. – Нужно землю вспахать на старой ферме. Сказали, вы можете помочь.

Застывшая за моей спиной Таня коротко кивает, хотя близко подходить к пьяным мужчинам не решается.

– На старой ферме? – окончательно отвлекаются оба от своего занятия, глядя на нас с недоверием. – Бабоньки, зачем вам эта проклятая ферма? Бежали бы вы оттуда.

– Это почему? – хмурюсь.

– Дык не знаете что ли? Прошлый хозяин жену там топором зарубил.

Заявление настолько внезапное, что я даже не сразу с ответом нахожусь. Татьяна за спиной вовсе в ужасе выдыхает.

– Как зарубил? – переспрашивает дрожащим голосом.

– Да как, как? Обычно. Хрусть, и всё, – бьёт ребром ладони о другую ладонь тот, кого называют Филипок.

Таня вздрагивает и отступает от стола на шаг дальше. Я же головой качаю. Ох, уж эти слухи!

– Так вроде разорился прошлый хозяин, – припоминаю слова Грома.

– Так потому и разорился, – выдают мужики хором.

А следом ещё и рюмочку мне протягивают.

– Спасибо, не пью, – отказываюсь.

– Зря, – пожимает плечами Никитич и выпивает её за меня.

Следом берётся за бутерброд с колбасой и с шумом втягивает запах последней, после чего возвращает закуску обратно на тарелку.

– Так, ладно, мы отвлеклись. Вы нам поможете или нет? – возвращаюсь к своей первоначальной просьбе.

– Поможем, отчего не помочь? – соглашается Никитич.

– Если обыграете нас в нарды, – вставляет тут же Филлиппок.

– И даже оплату не возьмём в этом случае, – соглашается опять Никитич.

– Идёт, – соглашаюсь без раздумий.

– Эм… Лидия Егоровна, а вы уверены, что… – пытается остановить меня от опрометчивого решения Татьяна, но я игнорирую её.

Конечно, я уже давно не играла в нарды, последний раз это делала, ещё когда был жив отец, но теорию помню отлично. Да и не теряю я ничего особо. Уверена, если не так, то иначе договорюсь. А потому усаживаюсь рядом с Никитичем и бодро велю Филлипку:

– Скидывай.

Мужики переглядываются, а после широко улыбаются, спешно возвращая шашки на стартовые зоны. Далее оба кубика из слоновой кости летят на доску с игровыми узорами, и я тихо выдыхаю, глядя на двойку с тройкой.

Моя очередь.

Мне везёт больше. Выпадает пятёрка и единица. А значит, первый ход за мной. На этот раз мне везёт не так сильно. Двойка и единица. Значит, либо одной фишкой на три позиции вперёд перемещаться, либо две на обозначенное число точек на каждом кубике. Выбираю второй вариант и передаю кубики Филипку. Заодно интересуюсь.

– А как вас звать-то, мужики?

Кубики летят на деревянную поверхность, пока не замирают на ней с пятью и шестью точками.

– Да, как обращаемся друг к другу, так и зови, – отвечает Никитич, с интересом следя за нашей игрой, попутно разливая водку в рюмки. – Саму-то как кличут?

– Лида.

– Не задалось у тебя начало, Лидок, – усмехается Филипок, отсчитывая нужное количество двумя шашками.

– Ничего. Главное, чтоб конец не подвёл, – хмыкаю, вновь сбрасывая кубики.

На этот раз мне везёт больше. Выпадает дубль из двух троек.

– Накаркал, – ворчит Филипок и тянется к рюмке, чтобы запить досаду перед моей удачей.

Никитич посмеивается и пододвигает свою рюмку мне. Игнорирую, отсчитывая свои ходы.

– Эка гордая. Али брезгуешь? – щурится он.

– Я же сказала, что не пью.

Ну и брезгую – тоже. Хотя вслух о том не говорю.

– Ежели что, у меня вино домашнее есть. Вишнёвое.

Невольно улыбаюсь. Но и на этот раз отказываюсь.

– Спасибо, но нет. Я за рулём, – виновато развожу руки, закончив свой ход.

– Тю, к тому времени, как ты поедешь, всё десять раз выветриться успеет, – продолжает искушать Никитич.

Вздыхаю. Смотрю на него задумчиво.

– Ладно. Но только одну рюмку. И поле вы мне всё равно вспашете тогда, независимо от того, кто выиграет.

Мужики весело улюлюкают.

– Ай, да, Лидок, ай, да наш человек. Идёт, красивая.

Никитич убегает в дом, а Филипок сбрасывает кубики.

– Лидия Егоровна, а может не надо? – вновь пытается воззвать к моему благоразумию Татьяна.

– Да ладно, ничего с одного бокала мне не будет. К вечеру и впрямь всё выветрится. Зато получим задарма великую помощь.

Правда, о том, насколько я не права, понимаю, когда возвращается Никитич с трёхлитровой банкой вина и железной кружкой, которую он следом наполняет до самых краёв.

– Вообще-то речь шла об одной рюмке, – напоминаю.

– Да кто ж вино рюмками пьёт? – удивляется мужчина.

И ведь не поспоришь. Да и в железной кружке примерно полтора бокала, ничего страшного. Если цедить потихоньку, то и вовсе незаметно пройдёт.

– Лидия Егоровна… – опять вмешивается моя помощница, но я не слушаю.

И зря! Вино на поверку оказывается самой что ни на есть высокоградусной настойкой. Если и зовётся им, так лишь потому, что из ягод сделано.

– Ху, – выдыхаю шумно, чувствуя, как выпитое ядовитым теплом оседает в пустом желудке.

– Ай, молодца! – хлопает меня по спине Никитич.

Чуть не давлюсь воздухом от силы удара, с такой мощью прикладывается по мне чужая ладонь. Аж над столом склоняюсь, размытым зрением замечаю, как Филипок заканчивает ход и передаёт мне кубики. Беру больше на автомате, раздумывая над тем, что я таким макаром этой ночью буду ночевать на ферме, в машине, потому что тупо просто не в состоянии буду сесть за руль. Вино-то к вечеру вполне бы выветрилось, а вот настойка…

– Вы говорили, что это вино, – укоряю.

– Так оно и есть. У нас его только бабы и пьют.

– Видимо, у них желудки износостойкие, – мотаю головой, чтобы вернуть ясность мыслям.

Мужики опять смеются.

– Да ладно тебе, Лидок. Ходи давай.

Я и хожу. И очень стараюсь не замечать, как Никитич пододвигает кружку ко мне ближе. Делаю вид, что сосредоточена на игре. Благо, больше меня пить никто не заставляет, ещё и бутербродами угощают. А по итогу я всё же проигрываю.

– Ну, Лидок, не повезло тебе. Но мы ж обещали, идём, покажешь, что там у тебя к чему.

И мы идём. Вместе с банкой вина, которую мужики зачем-то сунули мне в руку, пока сами везли тележку с мотоблоком и прочими нужными инструментами для пахоты.

– Лидия Егоровна, вы как? – тихонько интересуется Татьяна, когда мы чуть отдаляемся от наших спутников.

– Нормально. А как я должна быть? – смотрю на неё недоумённо.

– Не знаю, непроверенный алкоголь, неизвестно в каких условиях приготовлен…

– А в магазинах полно палёнки, но люди же её покупают и пьют всё равно. И если так подумать, то это вино куда более полезно, чем