Развод в 45. Я тебя не прощаю - Александра Салиева

с которым я могу быть собой без прикрас. Сколько раз он видел меня заплаканную с опухшим носом и соплями, умирающую от болей в животе во время месячных? Не счесть. Даже домой на руках нёс однажды, потому что у меня температура резко поднялась на уроке, а родители на работе были и забрать меня так сразу не могли. Так же, как и я не раз видела его в самые худшие периоды жизни. Он тоже умеет плакать, хотя едва ли кто-то ещё знает об этом. Но потому что он мой лучший друг! А я его! Другу можно и не такое доверить. Но никак не своей паре. Так что, нет. Ни за что!

Не буду скрывать, когда-то давно, в далёком детстве, при первой нашей встрече с Громовым Андреем я подумала, что это самый красивый мальчик, которого мне только доводилось видеть. Его серые глаза искрились смехом и добротой. Он был одет в чуть великоватый ему школьный костюм синего цвета, а в руке держал красивый букет из лилий и роз. Помню, я ещё спросила: «Это мне?» – и Андрей, не задумываясь, и впрямь отдал его мне под весёлый смех наших родителей. Понятное дело, что цветы предназначались классному руководителю, но в итоге неделю стояли в моей комнате, а я счастливо вздыхала, глядя на них перед сном, и рисовала нас с Громом вместе в свадебных нарядах.

И за партой одной мы тоже оказались благодаря мне. Его хотели посадить с другой девочкой, но я уселась рядом с ним, опередив её. Учитель пыталась донести до меня, что так нехорошо, что я нарушаю дисциплину, но я стойко выдержала её натиск, оставшись сидеть, где была.

«Рядом с ним буду сидеть только я. Всегда», – сказала я тогда, и всем пришлось сдаться и уступить мне. Даже Андрею, который, собственно, и не был особо против. Зато угостил меня шоколадкой и позвал гулять после школы.

Но это было так давно. Мы выросли, повзрослели, чувства тоже поменялись. Да и сам Гром… Если бы хотел быть со мной, обязательно дал бы это понять. Показал. А он ничего не делал. Наоборот, пожелал мне счастья с Гришей, когда узнал, что мы вместе. Так что непонятно, с чего мой сын вдруг решил, что между нами что-то возможно. Это точно не так. О чём я ему и сообщаю в очередной раз.

– Тогда и я не буду мириться с Диной, – выдаёт Тимур на это с мрачной ухмылкой. – В конце концов, ты мать. Покажи пример сыну.

И быстренько сваливает из машины, пока я отхожу от шока подобного заявления.

Вот же!..

Дурной!

Не ребёнок, а одна сплошная головная боль иногда! Даром, что давно за двадцать. Так бы и дала ремнём по заднице! Наговорил фигни и сбежал, а мать страдай теперь.

И ведь повода-то для того особого нет, а я всё равно, как на повторе, прокручиваю весь наш диалог. И всё думаю. О том, что я, кажется, понемногу схожу с ума. Потому что губы продолжают по-прежнему гореть, а в голове набатом стучит один и тот же вопрос.

Что было бы, не отстранись я вчера от прикосновений Грома?

В итоге, чтобы избавиться от навязчивых образов, завожу двигатель и возобновляю путь за город. Нужно полнее изучить местность, осмотреть дом и составить список первоначальных дел. Частично я его уже набросала вчера перед сном. Возможно, и больше сообразила бы, но пришёл Гром и отобрал у меня блокнот с телефоном, заставив лечь спать. А чтобы наверняка, укутал в одеяло и лёг рядом, прижавшись со спины. Ничего не оставалось, как и правда спать. И снова думать. О том, что Гриша никогда бы так не сделал. Он бы обиделся и ушёл спать один, ещё и в другую комнату, если бы я засиделась допоздна с рабочими вопросами. Собственно, так он и поступал всегда. Было время я даже чувство вины за это испытывала, а теперь кажется, что ему и самому не особо хотелось со мной оставаться, и он просто пользовался предлогом.

Почему тогда раньше не разошлись? Почему не говорил, что ему не нравится такая жизнь? Зачем терпел столько лет? Из-за совместного бизнеса? Глупость! Давно бы поделили всё и каждый начал сначала. У нас обоих по два высших образования. Он мог устроиться на какую-нибудь престижную должность. Знакомых у него хоть отбавляй. Но нет, мучился, бедняжка, с нежеланной женщиной так долго. Чтобы потом вытворить такую дичь. Мазохист, что ли? Впрочем, не важно. Плевать уже! Пусть делает, что хочет. Живёт, как хочет. И я буду.

И все-таки какое замечательное место нашёл Гром! Безумно красивое.

А дом!.. Его если привести в порядок, подлатать, он ещё послужит. Потрясающая архитектура. Все эти резные ставни и прочие украшения, напоминающие по форме ажур… Внутрь правда прохожу совсем немного, на второй этаж подняться и вовсе не решаюсь. Но и то, что я вижу, тоже радует. Комнаты внутри большие, просторные и очень светлые, благодаря большим окнам.

Мечта, а не дом!

А сколько здесь земли!..

Я прям представляю, как грядки с цветами будут тянуться во все стороны от сооружения.

Хлев переделаю в большую теплицу, а подход к ней засажу садовыми деревьями, чтобы смягчить вид из окна.

Это будет волшебно!

Так и назову свою цветочную ферму. Волшебство лесных фей. Хотя, если честно, чем дольше гуляю по местности, тем больше хочется просто поселиться здесь и растить цветы для себя, а не других. Тимур бы привозил сюда своего ребёнка, и мы бы с ним играли. Тут всё так и пышет счастьем и толкает жить большой семьей. Начать всё сначала.

Невероятно умиротворяюще ощущение поселяется в груди. И я опять думаю о том, насколько удачно Гром выбрал для меня это место. Да я ему за это теперь до конца жизни согласна готовить.

В кармане вибрирует телефон, и мне приходится отвлечься от лицезрения окружающих красот. Звонит моя бывшая помощница. Странно. Но трубку беру.

– Привет, Тань, что-то случилось?

– Григорий Станиславович нагрянул с проверкой. Я уволена.

Я аж забываю обо всех своих планах. Как иду в сторону леса, так и не дохожу.

– В смысле уволена? За что?

– За то, что с вами работала. Была вашей помощницей. И вообще ему тут засланцы не нужны, – жалуется Таня, почти плача.

Я поднимаю глаза к небу, заставляя себя сдержать напрашивающиеся на язык ругательства.

Гриша там совсем что ли?!

– Понятно, – отвечаю через паузу, снова оглядываю округу. – Слушай, а приезжай тогда