Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

счастью, не преграждает мне путь, и я выдыхаю. Выдыхаю до момента, пока этот гад не хватает меня за руку. Его пальцы впиваются в мое запястье. Не больно, но с силой. Вырвать сейчас руку и сбежать я не смогу, как бы этого ни хотела. Вряд ли я вырвусь, если он сам этого не захочет.

— Пусти! — ощетиниваюсь.

— Спокойно, Южина. Вопрос есть.

Он подходит ближе. Чувствую его тепло, запах туалетной воды и злюсь еще сильнее. Я его уже давно не люблю. Ненавижу только. Он ведь знал, потом знал, что я родила. Знал и не приехал ни разу, не поинтересовался, ничего не сопоставил. А может, просто не хотел. Я ему была не нужна, а мой ребенок, наш, и подавно.

— Какой?

— Ты замужем?

Свою личную жизнь в медиапространстве я не афиширую. Никаких фото Яси ни разу даже в сеть не выкладывала. На вопросы всегда отвечаю абстрактно. Мол, да, есть семья. На этом все.

— Конечно, — улыбаюсь. — Удовлетворила твое любопытство?

— А муж у нас тот сопливый мажорик?

Руслан прищуривается, а я вообще понятия не имею, о ком идет речь.

— Именно он, — соглашаюсь от греха подальше и толкаю дверь, несмотря на то, что он все еще сжимает мое запястье.

— И как, нравится ему растить чужую дочь? — звучит над ухом.

3

Задыхаюсь от этих слов. Тяну носом воздух изо всех сил, но это не помогает. Кожа покрывается огромными колючими мурашками. По спине ползет холодок.

Я понятия не имею, что он несет. Сейчас меня все в нем пугает. Взгляд, голос, эти намеки. Что он знает? Чего хочет?

Теперь я уверена, что он не просто так появился. Все специально, все подстроено…

Это интервью — повод? А может, ловушка?

Внутри все ходуном ходит. Приходится сделать над собой громадное усилие, чтобы не ударить в грязь лицом, чтобы быть Руслану равной и не вестись на его дурацкие проделки.

— Понятия не имею, о чем ты, — жму плечами. — Есть какая-то инсайдерская информация?

— Полно, — кивает.

— Поделишься подробностями?

— Чуть позже, — расплывается в гадкой улыбке. — Отпустишь, может?

Синхронно смотрим на мою руку, которую он, оказывается, уже отпустил, зато вот я вцепилась в него мертвой хваткой. Даже не почувствовала. Это на эмоциях все.

Разжимаю пальцы и отскакиваю от Руслана в сторону, а уже через секунду с остервенением хлопаю дверью и иду к лифту.

Спускаюсь на первый этаж и пересекаю парковку. Забираюсь в машину и еще минут пять сижу за рулем обездвиженно. Мама тем временем названивает мне пулеметной очередью.

Не хочу никого слышать. Не хочу!

Единственное, чего я хочу сейчас, это оказаться дома и поиграть с Яськой в куклы.

Вздрагиваю от новой волны вибрации. Снова мама. Набираю в грудь чуть больше воздуха и подношу телефон к уху.

— Ты чего трубки не берешь?

— Работала, мам, — прикрываю глаза и откидываюсь затылком на подголовник.

— Лиза сказала, что они с Яськой вчера были на тренировке и столкнулись с твоим этим, Градовым, у дворца спорта.

Даже не видя маму, представляю всю гамму отвращения, что запечатлелась на ее лице.

Первые пару секунд мое тело пребывает в спокойствии. Мозг обрабатывает информацию, но, выйдя из офиса, я включила автопилот, поэтому времени, чтобы осознать, требуется чуть больше.

— Что? — резко подаюсь вперед, крепко сжимаю пальцами мобильник.

Что Руслан там делал? Яся гимнастикой занимается. Где гимнастика и где борьба…

— Эта идиотка потеряла нашего ребенка, — чеканит мама, — сама мне сегодня призналась.

— Ты ее там пытала? Она жива вообще?

— Жива, но уволена. Яся снова от нее сбежала. Отвернулась она, видите ли, на минуточку, а наша крошка на парковку вышмыгнула. Там этот твой босяк был…

— Мама, — вздыхаю, — хватит, пожалуйста.

— А что я такого сказала? То, что он теперь миллионы зарабатывает, ничего не меняет. Как был босяком, так и остался. Бандюга — он и в Африке…

— Мама!

— Все-все. Лизка сказала, Градов с ней разговаривал.

— С Лизой?

— С Ярославой, Настя! Ты чего сегодня так туго соображаешь?! — мама психует и переходит на этот свой фирменный тон, от которого любой почувствует себя самым ничтожным человеком на земле.

Делаю глубокий вдох. Маму не изменить. Это нереально. Поэтому я просто игнорирую.

Кидаться громкими фразами и рвать общение с ней — глупо. Она меня вырастила. Одна. Давала столько, сколько могла. Она авторитарный человек, властный, профессия наложила свой отпечаток.

Но она была единственной, кто поддержал меня, когда я узнала о беременности. Она мне всегда и во всем помогала. Не дала забросить учебу, сидела с Яськой, помогала деньгами, вряд ли бы я справилась сама в то ситуации. Без образования, работы и с маленьким ребенком на руках…

— Лиза слышала, о чем они говорили?

— Нет, — мама вздыхает.

— А Яся? Нужно у нее спросить.

— Я спрашивала, так она сказала, что ни с кем не говорила и никого не видела. Ты у меня такой не была в детстве. Это все его гены.

— Или она просто похожа на тебя, мам, — смеюсь.

— На меня? То есть у меня, по-твоему, скверный характер?

— А то ты не знаешь. Ладно, я домой еду, поговорю с дочкой. Может, мне расскажет. Пока, — скидываю звонок, а когда обхватываю руль пальцами, чувствую, как они дрожат.

Руслан встречался с Ярославой? Вчера?

Неужели это правда? Хотя зачем Лизе врать?

Дома первым делом заглядываю в детскую, меняя маму на посту. Мы даже парой слов перекинуться не успеваем, потому что она спешит на работу. Она спешит, с легкой руки увольняет Лизу, а мне теперь искать другую няню.

Сажусь на ковер рядом с дочкой. Ярослава тем временем собирает конструктор.

— Привет, зайчик, — приобнимаю Ясю со спины.

— Тоже будешь кричать на меня, как бабушка?

— Не буду. Расскажи мне, пожалуйста, почему ты от Лизы сбежала?

— Не сбегала.

— А если честно? — заглядываю Яське в лицо.

Дочь вздыхает, а потом, глядя на меня, произносит:

— Я папу увидела.

— Папу? — Моя рука, которой я хотела коснуться Яськиных волос, замирает в воздухе.

— Да. Вы с ним на твоих фотографиях целуетесь, на тех, что в шкафу в коробке, под