Насильно твоя - Екатерина Ромеро

— Иди, конечно.

Кое-как иду освежиться. Плескаю себе холодную воду на лицо, вижу красные отметины на руках и ногах от его самодельной веревки.

Что мне делать, что?! Я не верю Волку, я уже не знаю, чему верить. Если это не наркотики, то зачем Роман беспокоится обо мне, зачем заставляет есть? Неужели я его любимая игрушка или что-то вроде того? 

А его первая жена? Она тоже была такой же пленницей, как и я? Я не знаю, ноутбука в комнате больше нет. Конечно же, Волк его забрал. Он все сразу понял, и теперь я одна. У меня нет шанса на спасение.

Когда выползаю из ванной, Волк стоит у окна, сложив крепкие руки в карманы брюк.

— Думаю, у тебя есть вопросы, Илана. Спрашивай, — гГоворит, стоя полубоком ко мне, а я не знаю, с чего начать, все словно выветрилось в одночасье. Хочется задать ему миллион вопросов одновременно и в то же время хочется просто спрятаться под кровать, точно маленькой девочке от монстра.

— Я была твоей рабыней, Роман?

— Нет, ты была моей женой.

— Ты делал мне больно, я плакала под тобой каждый раз, как на том видео?

Мне это важно, одно лишь предположение о том, что, когда я была в браке со зверем, он насиловал меня каждый день, просто выбивает из колеи. Я не могла этого выносить, я бы точно что-то сделала с собой.

Роман достает сигареты и закуривает, глубоко затягивается и смотрит в окно. Напряжен до предела. Я вижу его каменные плечи и, кажется, даже чувствую его злость. Не знаю, правда, на кого он злится. Похоже, на меня.

— Ты плакала подо мной только раз. В ту ночь, когда я тебя похитил. Я хотел насолить твоему отцу. Я не знал тебя тогда, девочка. Я был полон ненависти и желания мести. Я выместил это на тебе. Ты можешь не верить, но больше ты ни разу в постели со мной не плакала, птичка.

Я и не верю. Сказки в моей жизни явно не было, я теперь отчетливо это понимаю. Никакого принца, свадьбы и тому подобного. У меня был только подвал, снимающая камера и ненавидящий меня мужчина.

— За что ты убил свою жену?

— Я ее не убивал! Ее убили наемники.

— Хорошо, за что ты убил моего отца?

— Я его тоже не убивал. Он погиб в пожаре.

— А пожар тоже сам по себе случился? Как у тебя все легко…

— Нет, пожар не сам произошел. Его устроил Быков. Мой бывший одногруппник. Тот же человек, который лишил меня семьи. Я все потерял в один момент, Илана. Все, что у меня было.

Повисает пауза, я знаю, что у Романа на каждый мой вопрос будет логический ответ, который я никак не могу перепроверить. Могу только на слово Волку поверить, вот только лимит моего доверия уже исчерпан до дна. Я должна анализировать все самостоятельно, Волк достаточно кормил меня сказками, чтобы я жила в полном неведении, как какая-то дура.

— Почему ты скрывал от меня это все?

Он молчит. Голову опустил, курит только, поглядывая на меня.

— Скажи! Хоть раз скажи правду!

— Потому что моя правда некрасивая, Илана! Я хотел начать все заново. Без боли, без страха, с чистого листа, девочка.

— Я тебя боялась?

Роман сглатывает, тушит сигарету о пепельницу на подоконнике, выдыхает дым через нос.

— Поначалу да. Потом уже нет.

Я его боялась. Да, это чувство он всегда во мне вызывал, хоть в одном я не ошиблась.

— Ты часто делал это со мной? На камеру или без… Насильно.

Роман сжимает руки в кулаки, его голос становится хриплым:

— Один раз. Это было один раз, в день нашего знакомства. Я очень пожалел потом об этом и сейчас жалею.

Усмехаюсь, я ему не верю. Роман что угодно сейчас может мне сказать. Где гарантии, где доказательства, что в браке с ним я не рыдала от ужаса каждый день? Нет их, как и шансов на «мы».

— Ладно, допустим. А что было потом? Ты меня хотел убить, но я выжила? Так? Или думал, что после изнасилования я сама покончу с собой? Или это было нечто вроде кровной мести? Зачем ты меня забрал?

— Чтобы ты была со мной! Я думал, что твой отец напрямую был связан с убийством моей жены, но он был только одним из участников цепочки, организатором.

— Ах, значит, он все же виноват частично. Потому ты меня себе оставил? Чтобы издеваться, мучить, бить?

Роман замахивается и с силой ударяет в стену. Еще и еще раз, пока там не появляется вмятина и не осыпается штукатурка на пол. Волк прикладывается лбом к этой стене, а я вижу, как у него из костяшки руки капает кровь.

— Тебя никто не мучил. Девочка, клянусь, я тебя… я тебя после того пальцем не трогал без твоего позволения!

— Я тебе не верю. Не верю! Скажи правду! — срываюсь, и Роман подходит ко мне, хватает меня за руки, с силой сжимая, практически отрывая от пола.

— Илана, хватит использовать жесты! Ты можешь говорить нормально, ты можешь разговаривать!

Я реву и мотаю головой, когда Роман с силой встряхивает меня, смотря прямо в глаза, в которых отражается весь мой ужас.

— Мы столько всего прошли и были вместе! Несмотря ни на что, наплевав на все обиды! Ты ни о чем не жалела, ты меня не боялась, все было хорошо! Илана, пожалуйста… Вспомни меня.

Волк обхватывает меня руками за талию, наклоняется и целует в губы. Жестко, напористо, без права на отказ, вот только я пугаюсь.

Клацаю зубами, прокусываю его губу, со всей силы отталкиваю Романа.

— Я не твоя жена! Я не твоя, чудовище!

— Моя! И ты будешь моей женой до гробовой доски! У тебя два варианта, птичка: ты станешь моей добровольно либо ляжешь в могилу! Третьего не дано! — орет и, вытерев кровь с подбородка, выходит из комнаты, с грохотом хлопнув дверью.

Глава 25

«Прижимаюсь к груди Романа. Поворачиваю голову и замолкаю. Сама не знаю, чего жду. Проходит секунда, прежде чем я слышу стук. Его сердце в этот момент так гулко стучит в груди, а мне… умереть хочется.

Впервые в жизни я настолько одинока. Я никому не