Спорим, будет больно! - Кира Фарди

феноменальный придурок, Артур Уваров. Даже твой шальной братец лучше тебя! И мне пофиг, что ты звезда районного масштаба! Ты нам не нравишься! Уяснил? Отойди!

Светлана толкает мажора локтем в бок и протискивается в дверь. Я молча иду за ней следом. На паре только и думаю о нашем разговоре, не включаюсь в тему. От эмоций меня трясет, не могу настроиться.

Тайком вытаскиваю телефон и пишу Веньке:

«Не смей больше ко мне подходить, предатель!»

«Арчи очень просил помочь», – отвечает он.

«Помог? Доволен? Сводником решил поработать?»

«Варь, ты неправильно поняла».

«Да пошел ты! Если приблизишься хоть на шаг, заберу доки и уйду из универа. Усек?»

«Усек».

«И дружку своему это передай!»

Света толкает меня в бок.

– Ты насчет универа серьезно?

Я неприязненно кошусь на нее: думала подруга слушает лектора, а она подглядывает.

– Вполне. Всегда хотела стать журналисткой, а не дизайнером.

– Можно и совместить две профессии. Не руби сгоряча.

– Много ты знаешь.

– Да просто игнорь этих засранцев, и все.

– Я и хочу так, но не получается. Сами лезут.

– Забей! Плюнь и разотри! Хотя…

– Что?

С опаской поглядываю на лектора, но прислушиваюсь.

– Хочешь в выхи на тусу смотаться?

– Куда? – в горле внезапно пересыхает: любое упоминание о дискотеке или тусовке вызывает дрожь.

– С моей компанией. Мы собираемся с палатками отдохнуть у озера.

– Почему бы и нет. Давай!

Глава 23

Неделя пролетает спокойно. Относительно, правда, но без эксцессов.

Антон ходит на лекции через раз, машину Артура видела издалека, да и то на стоянке, а Венька затих, обиделся на меня. Даже не здоровается при встрече, хотя мы учимся на одних и тех же лекционных аудиториях, а некоторые предметы даже пересекаются.

Я все больше узнаю новую подругу. Света оказалась веселой и смешливой девчонкой. Она легко идет по жизни, не придает значения мелким неудачам, чего как раз не хватает мне, и очень напоминает Зину мыслями и желаниями.

– Я в универ хожу только для того, чтобы найти себе жениха, – заявляет она на третий день учебы.

Мы сидим в автобусе, глазеем на пассажиров и прикидываем, кем они могли бы быть.

– Странный выбор универа для этой цели. Почему не полицейская академия или не технический университет? Например, та же Бауманка.

– Ну, во-первых, архитекторы – люди творческие с большим потенциалом. Это и строительство, и дизайн, и частные проекты. Во-вторых, здесь много учится богатеньких сынков, папаши которых имеют свой раскрученный бизнес.

– Ты рассуждаешь как недалекий человек, – хмыкаю я.

– А я и есть недалекая с очень приземленными планами, – смеется Света. – Моя мама работает в кафе поваром, а батя чинит обувь. Самый что ни на есть рабочий класс.

– Ничего в этом постыдного нет.

– Достало все! Эти шмотки с рынка…

Света дергает себя за рукав.

– Нормальные шмотки, я думала даже, что брендовые.

– Ага! Брендовые. Сшитые в подвалах китайскими аборигенами.

– А сумочка? Разве она не от Гуччи?

– Реплика. Правда, хорошая. У нас же встречают по одежке.

Я оглядываю себя. Обычные вещи из соседнего торгового центра. Модные, но недорогие и удобные. Никогда не заморачивалась тряпками.

– Да ладно тебе! Ты хорошенькая, найдешь себе отличного парня.

– Вот я и ищу. Раз братцы Уваровы отпадают, придется заняться другими.

– А ты на них глаз положила?

Какое-то неприятное чувство рождается в душе. Везет мне на щучек местного розлива. Сначала Зинка, теперь эта девчонка.

– Ну, хотела сначала с Тоником замутить, но раз пошла такая пьянка… – Света поворачивается ко мне. – Ты не забыла, в субботу едем на пикник.

– Нет.

Я смотрю в окно. Теперь уже сомневаюсь в своем решении, нехорошее предчувствие зреет внутри. Вдруг между машин мелькает знакомая Бэха. Напрягаюсь. Неужели Арчи следит за мной? Это уже переходит все границы!

Машины останавливаются на светофоре, и я расслабляюсь: за рулем совсем другой человек.

«У тебя паранойя, девушка! – пилю себя мысленно. – Забудь о нем!»

Вещи для поездки готовлю с вечера. Мама радуется, активно помогает мне. Даже сбегала в соседний магазин спортивных товаров и купила спальный мешок и коврик для палатки.

– Мам, это всего на одну ночь. Зачем тратиться? – возмущаюсь я, выкладывая лишние вещи из рюкзака. – Я не потащу эту тяжесть.

– Ты же говорила, что за тобой заедут друзья.

– И все равно.

– Варя, ты точно хочешь ехать? – спрашивает папа.

Он читает любимую газету, не признает гаджеты, будто они искажают новости. Вот и сейчас откладывает в сторону прессу, снимает очки и, подслеповато щурясь, протирает стекла салфеткой. Он делает так всегда, когда волнуется.

В его голосе звучит тревога, которая невольно передается и мне. А еще меня мучит чувство дежавю, словно опять произойдет что-то из рада вон.

«Не думай о плохом! Не думай! – приказываю себе, крутясь в постели.

Но сон убегает от меня, как от огня, как только закрываю глаза, сразу вижу Арчи, но не наглецом, который преследует меня, а милым и симпатичным парнем.

«Почему? Почему ты сидишь в моей голове?» – злюсь, колотя кулаками подушку.

Светлана заезжает за мной рано утром. Она звонит в дверь, здоровается с родителями и сразу располагает их к себе широкой улыбкой и веселыми глазами, из которых будто льется лучиками солнечный свет. На такое обаяние невозможно не ответить улыбкой.

И родители улыбаются, просто светятся от счастья, что их замкнутая дочь наконец-то начинает выходить в люди.

– Не волнуйтесь, доставлю Варю в целости и сохранности, – смеется Светлана, сияя глазами и ямочками на щеках.

Сплошная милота и кавайность. Она подмигивает мне, а я вижу в ее подмигивании что-то пошлое, потому напрягаюсь.

«Успокойся! Все будет хорошо!» – твержу себе, спускаясь по лестнице.

Но на крыльце вдруг останавливаюсь, не могу сделать ни шага. Чувство надвигающейся беды буквально сводит с ума. Света, заметив мою нерешительность, берет меня за руку и подводит к машине.

И тут первый звоночек раздается в душе, я резко торможу. В салоне вижу двух незнакомых парней.

– Это кто? Я не поеду.

– Не узнаешь? Севка Бессонов, он к тебе еще в коридоре приставал, а второй – его друг.

– Я с этим козлом не поеду!

– Он нормальный парень, – горячий шепот Светы ожег мое ухо. – Тогда просто за подругу заступился. Нинка два года сохнет по старшему Уварову, а тут появляется малолетка, за которой Арчи сам бегает.

– Мальчики, салютики!

Света делает приветствие пальчиками.

– Доброе утро, – выдавливаю я из себя.

– Девочки, садитесь.

Севка выскакивает из машины и придерживает для нас дверь. Света забирается первой, я за ней. Второй парень сидит в пассажирскому кресле рядом с водителем и лишь кивает на приветствие. Он не поворачивается, я не вижу его лица, но по очертаниям фигуры ни на кого из знакомых не похож.

Севка садится за руль, смотрит на меня в зеркало.

– Варь, ты прости меня за наезд в коридоре. У меня с Арчи траблы, вот и на тебя налетел, думал, ты его краля.

И опять сквозит в тоне его голоса природное хамство, словно он не может не говорить гадости. Вроде бы извиняется, а на деле…

Я морщусь, но Севка так широко и призывно улыбается, что отвечаю в ответ.

– Я Глеб, – поворачивается его приятель и протягивает в проход широкую ладонь.

От холодного его взгляда я леденею, мороз бежит по спине.

– Варя… – представляюсь и я с тоской смотрю в окно.

* * *

Мимо мелькают пригородные селения, небольшие сады, поля. Через полчаса Севка направляет машину на боковую дорогу, которая через несколько километров сменяется на грунтовку.

Светлана весело болтает с приятелями, я молчу, напряжение давит на грудь, рождает тревогу. Мне не нравится этот пикник, я жалею, что поддалась на уговоры подруги.

«Расслабься, – успокаиваю себя. – Перестань видеть вокруг одних врагов!».

– Варь, Варь, смотри!

Света толкает меня в бок, я оборачиваюсь и задыхаюсь от восторга. Машина выезжает из леса на большую поляну у озера. Оно залито светом, поверхность воды искрится, солнечные зайчики играют в догонялки от каждого всплеска волн или порыва ветерка.

– Какая красота! – невольно срывается с моих губ.

– Это еще что! – подмигивает Севка. – Чуть дальше целая плантация кувшинок. Девчонки, хотите мы вам их нарвем?

– Нет! – хором выдыхаем мы и смеемся.

– Такую красоту нельзя портить, – грожу пальцем я.

Атмосфера расслабляется, комок тревоги в груди рассасывается. Я выхожу из машины уже совсем