Запретная. Моя - Элла Александровна Савицкая

Я потом еще раз ездил в посадку, всё там перерыл, но цепочку не нашел.

– Она новая, – объясняет продавец, – там вон бирка даже есть.

А вот это круто.

Отличный подарок. Символичный. Только у меня на неё не хватит. Я прикинул, что за деньги от часов смогу купить только конвектор родителям. Дома дубак. Из щелей дует, мама мерзнет. А она и так в последнее время ослабла. Видимо, усталость даёт своё. Иммунитет упал.

– А давно она у вас лежит? Сможете день придержать? – поразмыслив секунду, смотрю на оценщика.

– Да, давно. Кому она такая дорогая нужна? Сюда приходят сдавать вещи, а не выкупать. Выкупают обычно раз в месяц совершенно другие люди.

Это хорошо…

– Тогда давайте я завтра за ней вернусь. А еще лучше сегодня вечером.

Чтобы точно никому другому не досталась.

– Без проблем, парень.

Получив деньги за часы, складываю их в карман куртки и отправляюсь домой. Там в одной из коробок на шкафу нахожу свой первый мобильный с черно—белым экраном, который брал на рынке с рук. На нём трещина, но это никак не мешает его работе.

Переставляю симку и ставлю гаджет на зарядку.

Новый складываю в коробку. Он до сих пор имеет отличный вид. Я собирал на него несколько месяцев. С ходок брать именно телефон не хотелось. Для меня было принципиально важным купить его самому. Поэтому у меня даже документы на него есть и чек. Может, так за него больше дадут.

Перекусив, сажусь за учебники. От усталости рубит, но я держусь. Пытаюсь утрамбовать информацию хотя бы пары разделов, чтобы в следующие дни поднажать на остальные.

Когда теория уже разве что из ушей не лезет, снимаю телефон с подзарядки и снова еду в ломбард.

Меняю мобильный на цепочку с кулоном, и даже еще остаются деньги.

На продукты их тратить нет необходимости, только вчера забил едой холодильник. Поэтому можно отложить.

На улице вечер. Почти восемь. Даша прислала смс, что уже дома. А я пиздец, как соскучился.

И хочу её увидеть.

Выхожу из ломбарда с намерением зайти к ней хотя бы на полчаса, когда за спиной раздаётся автомобильный гудок.

– Опааа. Чё, Рус, от хорошей жизни начал по ломбардам шастать?

Насмешливый голос Варшавина заставляет остановиться. Оборачиваюсь, а он тормозит около меня.

– Мдааа, дожился, Шмель. Променять бабки на тёлку, – скалится, как шакал.

Но из машины не выходит. Он всегда был ссыклом.

– Пальцы зажили? – киваю на его руку, локоть которой лежит на двери. – Или повторить?

Гипса уже нет, а значит сломать можно во второй раз. Заживать будет дольше, но может и эффект усилится. Научится, что мести языком как помелом направо и налево, не стоит.

Ухмылка стекает с лица Сани.

– Смотри, как бы тебе что не переломали, Рус, – обваривает меня в желчи, а потом свиснув покрышками, срывает тачку с места.

Придурок.

Прослеживаю, как его лада скрывается за поворотом, но внутри успевает мерзко царапнуть.

Тихий уже месяц не давал о себе знать. Я даже в какой—то момент отпустил ситуацию. И если бы был дураком, решил бы, что он забил на меня. Но я не дурак. И знаю, что так просто Валера не забивает. Просто время ещё не пришло.

Качнув головой, отгоняю ненужные сейчас мысли и сворачиваю в цветочный.

Глава 21

«Выйдешь в подъезд?»

Отправляю сообщение, пока поднимаюсь по ступеням.

«Конечно. Сейчас?»

«Да. Я здесь уже».

Спрятав телефон в карман куртки, останавливаюсь между вторым и третьим этажами.

Обвожу взглядом стены.

Каких иероглифов здесь только нет. И признания в любви, и послания по известному направлению. Поддавшись влиянию настроения, беру с подоконника гвоздь и найдя пустое место, царапаю печатными буквами на побелке «Даша».

Зачем? Не знаю. Просто хочется.

Белая крошка осыпается на пол, я усмехаюсь.

– Ай, как не хорошо, – раздаётся слева весело.

Перевожу взгляд и вижу Дашу в домашней футболке и спортивных штанах. Волосы затянуты в высокий хвост, открывая вид на тонкую шею.

Обалдеть какая….

Она подходит ко мне и отобрав гвоздь, выцарапывает чуть ниже «+ Руслан».

– Вот теперь хорошо, – кладёт гвоздь на подоконник и отряхнув ладони, оборачивается ко мне. – Привет.

Шкодно приподнимает лицо, подставляя губы для поцелуя.

– Привет, – прижимаю её к себе.

Но целовать не спешу. Любуюсь. Зимой её веснушек почти не заметно, а я от них улетаю. Как и от пронзительных глаз.

Даша смотрит на меня, не скрывая эмоций и от этого у меня сердце, как мотор заводится.

Не привык. За месяц не привык к такому проявлению открытости. К тому, что она не стесняется выражать свои чувства и купает меня в них с головой.

Поднимаю руку, в которой все это время держал цветок.

Даша переводит на него взгляд и расплывается в удивлённой улыбке.

– Это мне? – с восторгом рассматривает, будто никогда не видела роз.

– Неа. Соседке твоей. Баб Вере. Она жива еще?

Прыснув от смеха, забирает и ныряет в бутон носом. Прикрыв от удовольствия глаза, втягивает аромат.

– Спасииибо.

Вроде подарил ей, а от того, какой довольной она выглядит и у самого настроение вверх отправляется.

Обнимаю её теперь уже двумя руками. Медленно провожу языком по сладкой нижней губе, а потом скольжу им ей в рот. Даша немного приподнимается, упираясь ладонью мне в грудь, а я прижимаю её сильнее. Цепляюсь за язык, глажу, провожу по нёбу. На вкус – будто сладкое электричество. Ошпаривает, но оторваться нет сил.

Даша отвечает сразу. Прижимается ближе, так, что наши тела соприкасаются в каждой точке. Я чувствую, как её грудь мягко вдавливается в меня. Она стоит на цыпочках, чтобы не отрываться, и рука её скользит вверх по моей груди, зарываясь в ворот куртки. Дёргает чуть – будто мало. Мне тоже мало.

Моя ладонь ложится ей на поясницу, сдвигает ткань футболки. Кожа у неё горячая. Я жму сильнее, впечатывая её в себя, чувствуя, как её дыхание сбивается, а губы становятся ещё влажнее и настойчивее.

Мммм, это пытки.

Наш затяжной поцелуй бы точно вылился в её оргазм в подъезде, если бы не настойчивое «Дарья», донёсшееся с верхнего этажа.

Даша отстраняется. Глаза пьяные и блестящие. Полное отражение мои собственных эмоций.

Пробежавшись кончиком языка по губам, громко выдает:

– Иду, мам.

– Давай быстрее. Отец из душа скоро выйдет.

– Мне бежать надо, – шепчет теперь уже мне.

Отпускать ее выше моих сил, но выхода все равно нет.

– Иди, – хриплю ей в губы.

Даша отходит, мы цепляемся пальцами. Делает шаг вверх,