Запретная. Моя - Элла Александровна Савицкая

Поймав такси, мы минут через пятнадцать приезжаем по адресу.

– Спасибо за фильм, было очень…мм.. захватывающе, – говорит Даша, когда машина останавливается у её подъезда.

– Значит, надо будет повторить, – улыбаюсь ей, расплачиваясь с водителем.

– А ты разве не поедешь на работу? – удивляется, когда я выхожу вместе с ней из машины.

– Поеду. На автобусе.

Ее брови сходятся к переносице.

– А почему мы только что не поехали на автобусе?

– Потому что ты бы замерзла на остановке, пока мы его ждали, – отвожу её под крыльцо подъезда и обнимаю.

Банально не могу заставить себя оторваться. Мне мало её. И если бы можно было, я бы отвез её с собой на работу. Но там я не могу уделять ей достаточно времени, да и Даше нужно делать домашнее задание.

– Не замерзла бы. В следующий раз будем ехать на автобусе. Или за такси плачу я.

– Если еще раз скажешь или, накажу, – произношу ей в губы.

– Если так, как в кино, то…. «Илиии», – тянет игриво, заставляя мои нервные окончания звенеть от реакции на её провокацию.

Вгрызаюсь в её рот и глубоко целую. Меня снова окутывает огнем и приходится буквально силой отрывать себя от неё.

– Я погнал, Даш. А, и просьба, – отступаю на шаг, не выпуская её рук, – не надо просить за меня или моего отца у родителей. Хорошо?

Секунду назад улыбающиеся глаза смотрят на меня серьезно. Даша натягивается струной.

– Славик сказал, да?

– Ты меня слышишь? – крепче сжимаю её ладони.

– Я помочь хотела, Руслан.

– Я знаю. Но не надо. Мы справимся.

Даша выдыхает и снова подходит ко мне, чтобы с нежностью коснуться моих губ своими.

– Хорошо, я не буду.

Смотрю на её красные, припухшие от наших поцелуев губы и едва не вою.

– Всё, иди, а то я тебя сейчас сожру здесь, – рычу, ещё раз сминая их своими.

Даша смеётся, а потом несколько раз коротко поцеловав меня, исчезает в подъезде.

Я стараюсь перевести дыхание. Достаю из кармана пачку сигарет и подкуриваю одну. Глубоко затягиваюсь. Дым поселяется в легких, разгоняя расслабление по телу.

Ну вот, так уже хотя бы жить можно…

Докурив, накидываю капюшон и отправляюсь на остановку.

Глава 20

Руслан

– Шмелёв, останьтесь на минуту, – Рубан тормозит меня после пары.

Кивая студентам, дожидается, пока я подойду к нему.

– Да?

Преподаватель по основам автоматического управления защелкивает свой портфель и отодвинув его, концентрирует внимание на мне.

– У меня для вас скверные новости, Руслан. Вы не допущены к зачёту.

Хреново.

Хотя не удивительно. Я спать не успеваю не то, что учить что—то.

– Это можно как—то исправить? – спрашиваю, потому что понимаю, что скатываться мне нельзя.

Денег на платное обучение нет.

– Не можно, а нужно. Вы зарекомендовали себя, как старательный студент. А я привык идти на встречу тем, кто вкладывает силы в учёбу. Не знаю, что у вас произошло в последнее время, что я вас не узнаю, но все же дам возможность пересдать тест. Подойдите ко мне в следующий четверг, останетесь после пар и напишете. Теплю надежду, что к тому времени вы подтяните материал.

До четверга? Сложно… но выхода нет, надо тянуть.

– Сделаю всё возможное.

– Очень надеюсь.

Александр Иванович уходит, и я тоже выхожу из аудитории.

Натягиваю капюшон толстовки на голову, а сверху накидываю куртку. Сегодня снег не идёт, но мороз опустился крепкий. Новый Год скоро, зима основательно вступила в свои права.

– Рус? – окликают пацаны, пока я спускаюсь по ступеням. – Иди покурим.

Подхожу к ним. Сомов протягивает мне пачку с сигаретами. Достаю одну.

– Спасибо, – чиркнув зажигалкой, затягиваюсь. – О чём перетереть хотели?

– Сразу прям перетереть. А просто покурить типа нельзя с однокурсником?

– А мы просто курим? – усмехаюсь я.

– Нет, – ржет Димас. – Но мы не с просьбой. Мы вообще поинтересоваться. Ты ж в «Старе» работаешь?

– Да.

– Как там с ценами на Новый Год? Есть резон заказать столик?

– В принципе, да. Но уже почти все забронированы. Если не ошибаюсь пара випок оставалась на вчерашний вечер.

– Бляяя, досиделись. Сегодня позвоню им. А ты сам что будешь делать на Новый Год? У тебя смена или может подвалишь к нам? Затусим, как обычно.

На Новый Год планов у меня нет. Даша отмечает с родителями в загородном доме, а Саня попросил заступить на смену, потому что потом на неделю сваливает и мне придется его подменять. Благо хоть каникулы как раз, и не придется универ просыпать.

И я бы не отказался уйти в загул с группой, если бы у меня на это были деньги. Всё, что откладывал ушло почти в ноль. Батя так до сих пор работу и не нашёл, а матери выплатили только за позапрошлый месяц. Перед праздниками сказали денег не ждать.

Поэтому…

– Планы грандиозные. Так что без меня, – докурив, выбрасываю сигарету в урну.

– Жаль. Инка расстроится.

Инна – это наша староста. Она еще на первом курсе положила на меня глаз, но спасибо, хоть не навязывается. Девчонка с мозгами, видит, что бесперспективно.

– А вы её приободрите. Ладно, пацаны, я погнал.

– Ну ты давай, если передумаешь, дай знать.

Жмём руки, и я сваливаю.

У Даши сегодня английский и плаванье после пар. Увидеться не получится, поэтому в планах у меня посетить ломбард, а потом засесть за учебники. Надо выгребать из неуспеваемости.

В ломбарде сдаю часы, которые мне достались после одной из ходок. Вообще у меня дома почти вся мелкая техника таким способом появилась. Тостер, электрочайник, миксер. Тихий разрешал иногда брать по одной вещи плюсом к оплате. Вот и получалось, считай бесплатно.

– Касио, – удивленно хмыкает оценщик, когда я вручаю ему часы. – Оригинал? – переводит на меня сомнительный взгляд.

– Проверьте.

Пока он занимается проверкой, я лениво скольжу взглядом по витрине с украшениями. Чего тут только нет. И броши, и кольца, цепочки старые и новые. Уже собираюсь перевести взгляд на стойку с часами, как спотыкаюсь о знакомый кулон. Звезда с закруглёнными краями. Только золотая. И в центре у неё три небольших камня.

Наклоняюсь над прилавком, чтобы рассмотреть ближе. Она даже на точно такой же цепочке. Охренеть.

– А это вот сколько стоит? – стучу пальцем по стеклу.

Оценщик отрывается от часов и называет цену.

Я присвистываю. Разница огромная. Но это и не удивительно. Та была простая, серебряная и без камней. Но Даша так страдала за ней, как будто потеряла бриллиант. До сих пор иногда по привычке тянется к шее, и одергивает себя. Говорит часто трогала