Не ошибись с выбором - Валентина Игоревна Колесникова

за шею, что-то бормотала во сне и явно была очень довольна своим положением.

Постелив кроватку, я положила в нее Аню, укрыла дочку одеялом и стала постепенно разбирать вещи.

На самом деле их у нас не так и много. Большую часть мусора я выбросила еще ночью, экстренно собирая все, что можно было спасти.

Первым делом я расставила на подоконнике цветы, выложила несколько книг. Поставила небольшую картину и маленькую шкатулку с украшениями. По свободным ящикам разложила Анины вещи, часть оставила в стороне, так как их надо было постирать. Огромные коробки с книгами опустели в первую очередь — каждый любимый томик был с трепетом выставлен на полки и на поверхность широкого стола, столбиком. Вещи постепенно развешаны по вешалкам, часть оставила на завтра. И судя по своему состоянию, на работу я завтра пойду в джинсах и поло. Хватит с меня рубашек, блузок и прочего. Просто поло. Просто Lacost, подаренный на праздник.

Забравшись под одеяло, я ощутила свежесть простыней, этот невероятный аромат свежескошенной травы, из-за которого хотелось бросить все к чертям и уехать как можно дальше от всех этих проблем.

Включив музыку на телефоне, я надела наушники, устроилась максимально комфортно и погрузилась в чарующие звуки голоса Within Temptation. Играла одна из любимых песен — Angels, именно под нее я и уснула, стараясь как можно скорее выпасть из реальности.

* * *

— Ну, ты и стерва, Смирнова! — Лина набросилась на меня еще у главного входа, — вся такая из себя высокоморальная, а на деле дрянь!

— А ты часом адресом не ошиблась? — последние события и так счастья не принесли, а тут еще непонятные оскорбления со стороны человека, который вообще не имеет права так со мной разговаривать.

— А ты часом ничего мне объяснить не хочешь? — мое молчание и недоуменный взгляд говорили за себя, поэтому Лина не выдержала, тут же поясняя суть своей претензии, — я была вчера в кабинете Александра! Ты там спала! У него! У него на диване! И после этого ты смеешь говорить, что он как мужик ничтожество, недоумевая, что такого невероятного в нем находят женщины?

— Лина, успокойся, — градус терпения трещал по швам, как любит выражаться одна моя знакомая, — ты вначале разберись в ситуации, а уже потом набрасывайся на меня. Тебе же стыдно потом будет…

— Да иди ты! Ненавижу тебя! Он мой, убрала свои грабли от преображенского!

Лицо когда-то милой брюнетки исказила гримаса ненависти. Она наступала на меня, наплевав на то, что мы у всех на виду, а держать людей в курсе своих проблем в мои планы не входило. Тихо объяснив девушке причину моего присутствия в его кабинете, Лина мгновенно замерла на месте, не сразу понимая смысл моих слов.

— Какую трубу прорвало… Ты о чем вообще?

Пришлось повторить все вновь, с подробностями и деталями. Единственное, что я не рассказала — это предложение Волкова. Для всех я буду жить у подруги. Меньше знают — крепче спят и не перемывают кости.

— Я уж подумала, что вы с ним… ну… переспали. Так у вас ничего не было?

— То есть тебя только это волнует?

— Прости, я просто немного в ужасе, — наигранная улыбка. Да из нее подруга, как из меня собака. Зачем я вообще с ней общаюсь? Лине плевать на то, что мне, по сути, жить негде, что я с малюткой на улице осталась. Только Преображенский и волнует… Как же это все… бесит… — так как ты?

— Справлюсь, — буркнула я, — как обычно, Лина.

— Ну да, ну да… Так что там с начальником? — В глазах был виден огонь. Черное, едко пламя ревности и зависти. Судя по всему, она уже сама мечтает о том, чтобы у нее что-нибудь дома да прорвало.

— Ничего там с начальником. Все так же, как и раньше. Можешь быть спокойна. А теперь дай пройти и не мешай.

Господи, как же я скучаю по своей Ваське…

Василиса — близкая подруга. Мы вместе учились в медицинском, могли часами напролет разговаривать по телефону, обсуждая книги, фильмы и истории. Да… Наши истории были чудесны. Они заставляли воображение работать, переживать за героев, следить за каждым словом. Иногда к нам приходили лишь частицы сюжета, но как только мы рассказывали друг другу фрагменты — могла открыться и остальная часть. Словно по мановению волшебной палочки… Общие интересы, некое родство душ — все это приводило к тому, что мы ощущались единым целым. Нас путали преподаватели, в магазинах принимали за сестер… да, это было чудесное время… Но сейчас она заграницей, в Англии, получает еще одно образование… И я безумно по ней скучаю. Больше таких людей я не встречала.

Судя по тому, как фыркнула Лина, общение наше в скором времени прекратится. Точнее не так. Оно продолжится, но только ради того, чтобы собирать информацию о Преображенском. Ага, вот прям бегу… Неужели она думает, что я настолько наивна?

Поднимаясь к себе на этаж, я с удивлением обнаружила несколько грязных чашек кофе на кухонном столе. Дверь кабинета была слегка приоткрыта, и оттуда лился свет лампы…

Приоткрыв дверь кабинета еще больше, я обнаружила Преображенского на том самом злополучном диване. Мужчина спал в не удобной позе, очки съехали на лицо, ноутбук был открыт и оставлен на полу, так же как и стопка бумаг. На столе стояло пять чашек с недопитым кофе, обертка от конфеты и выключенный корпоративный телефон.

Не может быть. Таким я вижу Преображенского впервые. Тихо забрав чашки, я отнесла их в раковину на кухне, быстро вымыла. Затем вернулась в кабинет, поставила ноутбук на стол, так же собрала раскиданные листы бумаги с пола, аккуратно возвращая их на место. Текст не читала — не мое это дело. Так же увидела на столе начальника папки — дела на сотрудников. Судя по всему — там все данные. На каждого из нас. Но меня это тоже не особо касается. Я честный человек — мне точно скрывать нечего, значит и бояться не стоит.

— Александр Сергеевич… — мужчина никак не реагировал. Я наклонилась к нему ближе, слегка сжимая плечо, — Александр Сергеевич…

— Мам, отстань. Еще пять минут…

— Я не ваша мама, Александр Сергеевич… — подавить смешок не получилась. Никак не ожидала услышать подобное. Это даже забавно, — вам пора вставать. Вы меня слышите?

Внезапно мужчина открыл глаза. Резко посмотрел на меня, долго соображая, что вообще происходит, затем скривился, обреченно закрывая лицо руками:

— Опять ты! Ну, сколько можно меня мучить, почему ты все время мне сни… стоп… Мария