Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова
— Да при чем тут та девка, — недовольно кривлюсь, — она была лишь последним толчком, одним из. Ты и до того случая потерял право знать, что у тебя есть дочь. Ты вообще хоть раз после нашей свадьбы видел во мне человека, личность? Или ты видел лишь бесплатную рабыню? Ты всегда был на стороне своей матери, а я всегда все вам прощала! Теперь — то тебя строят, — я усмехаюсь, — теперь — то я понимаю, почему ты переехал и хвостиком ходишь за своей невестой. Тут дело не в ее внешности, как я сначала подумала, а в ее характере. Может, была бы я с тобой такой же, и все у нас было бы по — другому. Но не срослось, ничего не поделаешь, не такой я человек, не хочу быть сильной и ведущей в отношениях, тогда уж лучше мне быть одной.
— Нет, ты сейчас всерьез говоришь, что я не знал о дочери потому, что у нас не срослось в браке? Ты переобщалась со своим Сергеем? Он-то, конечно, ведущий в отношениях, это несомненно! И что вы только в нем находите, не пойму, склочный тип. Хотя нет, — качает головой Чернышов, — у тебя было несколько лет чтобы рассказать мне о дочери, а Сергея ты знаешь недавно. Так что ты сама, получается, поступила непорядочно, а теперь пытаешься перевести на меня все стрелки.
— Да какие стрелки, Саша! — таки взрываюсь я. Даже Соня поворачивает свою голову в нашу сторону, не говоря уже о некоторых соседях. — Твоя мать прямым текстом заявила мне, что я негодная! Что даже если бы я носила твоего ребенка, то вы бы его забрали у меня, потому что я не нужна! Ведь есть же Янесса из правильной семьи, зачем я? А еще она хотела внука, а не внучку! Рассуждала так, как будто у тебя только сын может получиться, — подрываюсь на ноги, — а у меня дочь. Моя дочь, Чернышов! Иди ты, проваливай, катись обратно к своей невесте. Надеюсь, у вас родится мальчик, и вы осчастливите Ульяну Сергеевну «правильным» ребенком. Соня! Мы уходим!
Глава 38
Чернышов
Слова Киры действуют на меня как пощечина.
Нет, как много — много пощечин. Я ведь знаю свою мать, я ведь легко могу представить, как и что именно она могла сказать Кире. Мы же и впрямь всем семейством ее унижали. Даже я.
Словно все время, что мы были в браке, я с родителями готовил почву для Кириного бунта. Ну и дождался его, получил, а теперь совсем не рад этому. Придурок.
Хотя я и впрямь иногда хотел, чтобы Кира проявила эмоции, была менее покладистой, ведь она изначально привлекла меня своей яркостью и непосредственностью. Но Кира решила, что нужно понравиться моей семье, угождать нам, и тогда ее примут. У нее ведь нормальной семьи не было, а психологическая травма была. Ей хотелось семью, всего лишь правильную, принимающую ее семью. А мы что сделали?
Ну нет, снова я не прав. Что ясделал, не мы. Моя мама могла бы принять невестку, могла бы не отравлять ей жизнь ехидными комментариями, могла бы хотя бы просто нейтрально к ней относиться, как отец, которому в общем — то было все равно, на ком я там женюсь, но она не стала. Но ведь и не обязана была!
А вот я обязан был. Я взял на себя обязательство заботиться о Кире, я его взял! Я был супругом Кире! Я!
И был я отвратительным супругом, совсем не справился со своей ролью. Не берег, не стремился понять или хотя бы поговорить.
Я ведь старше, я ведь должен был быть мудрее. Но я не был.
Кира встала на ноги без меня, растила дочь тоже без меня. И все у нее в жизни получилось. А у меня нет.
Мне даже с переездом сюда помогла Кристина. Да и с бизнесом. Я, конечно, не лентяй, и мозги у меня хотя бы в этом есть, но без связей отца мне пришлось туго. Зато в этом городе есть связи у Кристины. Беременной Кристины, с которой у нас договор.
— Подождите, не уходите, давайте поговорим, — реагирую на стремление Киры сбежать с площадки. — Я верю, что мама такое сказала, она может. Я понимаю, почему ты испугалась. Я отвратительно себя вел в браке с тобой, и я понимаю, почему ты поверила моей матери, почему даже не задумалась, что я могу помочь, что я не позволю случится такому. Я, правда, понимаю!
— Прекрасно, — холодно произносит Кира, такую Киру я не знаю, это какая — то новая Кира, которая способна скрывать свои истинные эмоции и обдавать остальных презрением. — А теперь дай пройти, нам с моейдочерью пора домой обедать.
— Прости, я не подумал, когда сказал это, я ведь не знал! — пытаюсь ее остановить, и мне это даже удается.
— То есть если отбросить слова твоей матери и происшествие с Янессой, то у нас в браке все было прекрасно, ты хочешь сказать? То есть ты больше ни в чем не виноват? — произносит Кира, резко останавливаясь.
Соня переводит испуганный взгляд с меня на мать и ничего не понимает. Пытаюсь одновременно и ей и ее матери виновато улыбнуться, но, кажется, выходит откровенно плохо, потому что обе синхронно хмурятся.
— Виноват, конечно. Ты мне доверяла, а я не оправдал твоего доверия. Решил, что тебя все устраивает, раз ты молчишь и со всем соглашаешься, — отвечаю наконец.
— Да, — кивает Кира, — моя вина. Что ж, это лишний раз доказывает, что нам лучше никак не контактировать кроме рабочих вопросов. У тебя прекрасная новая жизнь, я на свою тоже не жалуюсь, довольна более чем. А потому прощай, Александр, и забудь о том, что ты узнал. У тебя получится, я уверена, раньше ты прекрасно не замечал очевидного, думаю, справишься и теперь, — заканчивает свою тираду Кира и таки уходит вместе с Соней.
Глава 39
А я сажусь обратно на лавочку и сижу так, наверное, с полчаса, не меньше. Местные жители продолжают коситься, но я не делаю ничего предосудительного, чтобы у них был повод прогнать меня с насиженного места. Территория многоквартирных домов не
