Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

это Ада. Оповестила, что Градов все-таки забрал статуэтку. А потом еще и речь толкнул. Про себя, меня и Ясю. Класс, не посоветовался даже. А я разрешала? Меня кто-то, блин, сегодня вообще хоть о чем-нибудь спросил?

Закрываю диалог с Адой, быстро прокручиваю ленту и, конечно же, натыкаюсь на видео с кликбейтным названием: «Настя Южина показала всем свою грудь». Уже слили. Оперативно.

Кто-то, и, судя по всему, не один, успел снять, как Элла наступила на мой шлейф. Уже хочу открыть видео, но в комнату заходит мама, и я тут же блокирую смартфон.

— Я чай заварила. — Ставит чашки с подноса на кофейный столик. — С ромашкой. Ты в детстве любила.

— Спасибо, — тянусь за кружкой.

Мама делает то же самое. Берет кружку в руки, отпивает немного, а потом спрашивает, глядя мне в глаза:

— Все действительно так плохо, Настя?

— Не знаю, — качнув головой, кладу локоть на спинку дивана.

— Ну, может быть, — мама понижает голос, — это к лучшему? Не сегодня, так через неделю, месяц, может быть год, все равно бы все раскрылось.

— Я бы была готова к такому моменту.

— Думаю, что к такому нельзя подготовиться в полной мере.

— Наверное.

— Что с платьем?

— Малолетка Градовская приревновала.

— Интересно. — Мама касается моего подола и смешно выпячивает нижнюю губу. — Красивое платье, жалко.

— Мне тоже.

— Что этот твой, — делает над собой усилие, — Руслан обо всем сказал?

— Да мы как-то толком не поговорили, если честно, я наоралась и уехала.

Мама негромко смеется и придвигается ко мне ближе.

Вздыхаю.

— Я так устала за эти недели, мам. Все время страшно, что я потеряю для себя Ясю, — всхлипываю. — Приходящий отец-праздник всегда лучше матери-наседки.

— Не говори ерунды, — возмущается мама и обнимает меня как в детстве.

Поджимаю под себя ноги и опускаю голову на мамины колени.

— Все будет хорошо, да?

— Естественно, Настя. О другом исходе событий даже не смей думать!

28

— Я не буду есть кашу!

— Ярослава!

— Не буду! Не буду!

Открываю глаза под громкие Яськины крики. Они с мамой с самого утра уже в голосе. Кое-как сползаю с кровати, потому что после всего, что случилось вчера, чувствую себя разбитой.

— Мама, мама, мама! Бабушка забрала у меня телефон и заставляет есть кашу.

Яська врывается в мою спальню ураганом. Забирается на кровать и, подогнув под себя ноги, усаживается напротив меня.

— Кашу есть полезно, — вздыхаю.

— А я не люблю. Не буду. Не заставите!

— Откуда она только таких слов понахваталась? — возмущается мама. Она тоже в дверях моей спальни. Они тут с утра целое собрание, видимо, устроить решили. — Кто тебя хоть когда-то что-то заставлял делать?

— Все равно не буду.

— Тогда останешься голодной.

— И останусь!

— Яся, — стараюсь звучать строго, — что за недовольство с самого утра?

— Мне папа позвонить обещал, а бабушка телефон забрала.

— Когда позвонит, отдаст, — пытаюсь выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.

— Ну да, — хмыкает мама, — отдам, чтобы она зашла в интернет и увидела, как ее мать сходила на вечеринку.

Зажмуриваюсь. За что мне это все?

— Вряд ли ей попадется на глаза то, чем она не интересуется, мама.

Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Яська бежит за мной следом. Пока я чищу зубы и умываюсь, сидит на крышке унитаза и болтает ногами.

— Мам, а папа позвонит? Точно?

— Если обещал, значит, позвонит.

— Хорошо. Мы с ним пойдем смотреть белых медведей. Ты с нами пойдешь?

— Обязательно.

— И мороженое можно будет?

— Посмотрим, — улыбаюсь. Эта девчонка под шумок самолет себе выпросит.

— Настя! — кричит из прихожей мама. — К тебе пришли. Ада.

— Иду.

Яся морщит нос и, соскользнув с унитаза, убегает к себе со словами: «Порисую».

Быстро полощу рот,и беру с собой крем. Адка уже ждет на кухне. Мама даже успела ей чай налить.

— Доброе утро, — выдавливаю пару горошинок крема на пальцы.

— Доброе. Видела уже? — глаза Ады загораются. Она явно на пике возбуждения. Что ее так взбодрило с утра, после моего «фурора» вчера, понятия не имею.

— Ночью еще.

— И?

— Ужас.

— В смысле ужас? Ты рейтинги наши видела? Мне с самого утра телефон обрывают. Тебя все хотят. Интервью, подкасты, шоу, просто немереное количество проектов. На год вперед график забить можно. Все хотят рассказ из первых уст.

— Я тебе сразу говорила, что ребенка…

— Никто ее вмешивать не будет. Всех интересует ваш конфликт с Зарецкой, Настя. Это же почти любовный треугольник в прямом эфире. Ты понимаешь?

— Докатились, — комментирует моя мама, но Ада ее явно не слышит.

— Я уже созвонилась с директором Эллы. Мы обговорили детали…

— Какие детали, Ада?

— Мы заработаем на этом инфоповоде.

— А я просила?

— Настя, удача нам сама в руки плывет. Раз так сложилось, нужно пользоваться моментом.

Ада еще что-то говорит, но я отвлекаюсь на сообщение, которое прислал Руслан.

«Сегодня вечером вылет».

А дальше прикреплен скрин билетов на меня, Ясю и Градова.

Мальдивы?

«А ты у меня забыть не спросил?»

«Я же говорил, что тебе не помешает отдохнуть».

«Я никуда не полечу и ребенка не отпущу».

«Уверен, что до вечера ты изменишь свое мнение. Вылет в десять».

Пфф. Напыщенный индюк.

— Поэтому, Настя, ты должна…

— Я никому ничего не должна, Ада! Я столько работала именно для того, чтобы иметь возможность не хайпить на таком дерьме. Ясно?!

— Вот это правильно, доченька, — снова мама.

— Боже! — вскидываю руки к потолку. — Как вы меня все достали. Яся, — ору на весь дом, — собирай чемодан! Мы летим в отпуск.

— Что значит, в отпуск?

Мама и Ада возмущаются одновременно, даже тон у них похож.

— То и значит, — иду в детскую. — Ясь, складывай в чемодан свои купальники.

— Мы летим на море?

— Лучше, — улыбаюсь.

Яська мгновенно отодвигает от себя игрушки и бежит к шкафу. Распахнув его, роется в ящиках с широченной улыбкой на губах, а потом замирает.

— Мам,