Не брак, а так - Алина Ланская

сумку Алисы, а потом в квартире раздался громкий и явно нетрезвый рев прокурора:

— С этим сосунком я еще разберусь, он у меня кровью харкать будет! Шлюху, значит, в дом привел, засранец!

На пол что-то упало с тихим женским стоном.

Герман рванул на звук, не обращая внимания на всхлипы тещи за спиной. В висках бешено застучала кровь, он сразу понял, но все еще не верил, что такое возможно.

— От хорошей жены мужик никогда гулять не будет!

Герман рывком открыл дверь и… увидел, как прокурор Климов ударил ногой в живот корчившуюся на полу Алису.

Перед глазами вспыхнула красная пелена, Герман не думая, что делает, одним ударом отправил тестя в нокаут.

Глава 26

Герман

На удивление рука не болела, хотя приложил Герман прокурора капитально. Тот даже подняться не мог, но уже материл во всю зятя.

— Щенок! Ты на кого руку поднял, пацан?! Да я тебя засажу, подохнешь на зоне!

В комнату протиснулась теща, охнула.

— Полицию вызывайте! — выдохнул Литвинов. — И “скорую”!

Та в ответ испуганно замотала головой.

— Нет… не надо, мы сами… Федя! Что же ты… Алиса…

Она беспомощно смотрела на своих дочь и мужа, прижав руки к груди, а потом вжалась в дверь, когда Климов начал орать.

— Пошли все на…! — выматерился прокурор с трудом поднимаясь с пола, но снова упал. У Германа внутри ничего не шелохнулось. Он совершенно отчетливо понимал, что ни капли не боится этого человека, который только что избивал свою лежащую на полу дочь. И по хрену, что прокурор сделает с ним.

— Ты как? — хрипло спросил он у Алисы.

Но она, казалось, его не слышала, молча переводила взгляд с Германа на отца, который все никак не мог подняться. Она сидела на полу как застывшее изваяние. Герман испугался, что она не в себе. Протянул было к ней руку, но она отчаянно замотала головой.

— Сучонок…, — прокурор все-таки встал, покачиваясь перед Германом. — Посажу, тварь. Ты мне за дочь ответишь! Это она из-за тебя такая.

Язык у Климова заплетался, но Герман отлично понял, что тот сказал. Он даже рот приоткрыл от удивления, но пришлось быстро реагировать, потому что прокурор с неожиданной для его невменяемого состояния резвостью, ударил Литвинова ногой. И тут же рухнул на диван, куда его с силой толкнул зять.

Германа трясло. Он словно попал в сумасшедший дом, где не было ни одного нормального человека. Решение пришло само, да и не могло быть ничего другого.

— Пойдем отсюда! — Он протянул руку Алисе и не дожидаясь ее реакции сам поднял девушку на ноги. Ее начала бить мелкая дрожь, она стояла, крепко обняв себя за плечи. И вообще ни на что не реагировала.

— Тври… п-псажу всех… суки! — донеслось с дивана.

— Уходите! — сиплым голосом прошептала теща. На ней лица не было, она прятала опухшие глаза от Германа. — Пожалуйста, езжайте к себе домой, я тут сама… ничего… он утром проспится, ничего не вспомнит.

— Не вспомнит? — закашлялся Герман. — Так я напомню! Алиса, поехали в больницу!

Он попытался внимательно осмотреть жену, но та шарахнулась от него в сторону, закрылась от него.

— Н-нет, не п-поеду… я… я в п-порядке.

А сама задыхалась от рыданий.

Герман никогда не интересовался домашним насилием, никогда с ним не сталкивался, вообще считал, что такое возможно только у нищих алкашей, которые глотку перегрызут друг другу за бутылку. Но то, что он увидел в квартире прокурора, одного из самых значимых и уважаемых людей этого города не укладывалось в привычную картину мира.

И в то же время, прояснило абсолютно все, что до этого не понимал Герман. Все встало на свои места.

— Пойдем отсюда! — холодно приказал он. — Алиса, мы уходим. Вы тоже, — кивнул он теще, но та снова замотала головой.

— Нет, если он проснется и меня не будет, это только хуже. Герман, ты пойми, он такой не всегда… он выпил… а ему пить не нужно…

Она еще что-то запиналась, но Герман, уже вывел дрожащую Алису в коридор. На удивление, она не сопротивлялась, а может, не понимала до сих пор. Ее трясло, губы подрагивали, она смотрела в одну точку и, казалось, не слышала ни мужа, ни мать.

Из комнаты донесся пьяный мат, Алиса словно проснулась, дернулась и широко раскрыла глаза.

— Уходите! — уже более уверенно произнесла теща. — Алиса, родная, я завтра тебе позвоню. Все будет хорошо…

Она неловко улыбнулась, а потом кивнула зятю на сумку дочери.

— Мам, я… я не оставлю тебя с ним! — зарыдала Алиса и потянулась к маме. — Не надо…

— Идите, идите! — нахмурилась теща и подтолкнула дочь с зятем к двери. — Завтра… все завтра…

К счастью, Алиса не стала спорить, она все еще была в заторможенном состоянии. Герман бегло оглядел ее и не заметил на ее лице никаких следов избиения. Хотел, конечно, посмотреть под футболкой, но чувствовал, что она не даст к себе сейчас прикоснуться.

— Едем в больницу, — не глядя на жену сказал Герман, газуя прямо во дворе.

И вот тут у Алисы началась настоящая истерика. Она кричала, обливаясь слезами, пыталась отстегнуть ремень безопасности, даже порывалась открыть на ходу дверь машины.

— Все! Все! Я понял! — пришлось закричать Литвинову. — Понял! Туда не поедем. Едем домой.

— Нет! Не надо, — Герман с трудом разбирал ее рыдания. — Не хочу…

— А куда ты хочешь? — подавляя в себе внутреннее раздражение, спросил Литвинов. — Предкам я тебя не верну.

Алиса глядела на него как напуганный зверек — настороженно и недоверчиво. Герман не смог выдержать ее взгляд, отвернулся.

— Я тебе обещаю, он тебя больше не тронет, — тихо произнес Герман. Он почему-то был уверен, что так и будет, хотя и не представлял, как можно выполнить это обещание.

— Он… он никогда так меня не бил раньше… н-ногой, — словно извиняясь прошептала Алиса, слезы все еще текли по лицу, но говорила она уже вполне внятно. — Я… я не знаю, почему он… он такой сегодня был…

— Ты что, его еще оправдываешь? — не веря, спросил Герман и со всей силы ударил по рулю. — Ты вообще…

Он с трудом удержался, но через несколько секунд выплеснул все свое