Спорим, будет больно! - Кира Фарди

пальцем. – Он на тебя похож. Брат, что ли?

– Куда… они… пошли? – чеканя каждое слово, спрашиваю девчонку, хотя так и хочется сжать пальцы на цыплячьей шейке и придушить.

– В тот сквер.

Света показывает на близкий парк. Я выскакиваю из машины и бросаюсь в кусты.

Глава 20

Мы с Антоном сидим в такси, я киплю от злости. Ну почему Уваровы вечно попадаются на моем пути?

– Варь, ты не злись, – миролюбиво говорит младший Уваров.

Он легонько прикасается к моей руке, я вздрагиваю всем телом и отодвигаюсь: не могу преодолеть неприязнь, как ни стараюсь.

– Я не злюсь, – говорю сквозь зубы, а сама незаметно втягиваю воздух ноздрями.

– Сейчас мы тебя домой завезем, а я дальше поеду.

Антон смотрит на меня внимательно, но в его глазах вижу насмешку и еще больше завожусь. У братьев Уваровых одинаковый стиль общения с девушками.

– И зачем тебе это надо? Денег нет на свое такси?

– Есть. Но я забочусь о своей одногруппнице. Как никак это мой брат тебя довел до трясучки.

– Заботится он, как же! Заботилась кошка о мышке, да и съела.

Я отворачиваюсь к окну, в голове каша, мысли разбегаются в разные стороны. Что делать? Куда дальше бежать, если в многомиллионном городе я снова встретила мажора. Раз Арчи здесь, то и его дружки появятся скоро. Разве справлюсь я тогда с яростью?

– Слушай, а что между вами с Арчи? Брат никогда не зацикливался на девчонках, они на нем как груши вешались, едва успевал отмахиваться. И вдруг ты.

– Что я? – смотрю на Антона, прищурив глаза.

– Ну… обыкновенная. Только не бей меня! – он шутливо закрывается руками.

– А у него были другие?

– Конечно. Сиськи – во, – Антон показывает руками, – губы – во! Мозгов не наблюдалось.

– Вот сам и ответил на свой вопрос, – настроение неожиданно поднимается, брат Арчи не такой уж и мерзкий парень. – У меня мозги на месте.

– Так для этого дела мозги не нужны, там сознание отключается, другие части тела работают.

– Да ты пошляк!

– Ага! А мне нравится, что ты не обижаешься.

– Приехали! – водитель смотрит в зеркало заднего вида.

Я выскакиваю на улицу и захлопываю дверь.

– Отвезите этого юмориста, куда он попросит, – кричу водителю и сразу несусь к дому.

Только забегаю не в свой подъезд, из соседнего как раз выходит женщина с собачкой. Как только захлопывается входная дверь, прижимаюсь к ней и медленно выдыхаю. Ну, Варвара, попалась ты, так попалась!

Выжидаю несколько минут: потом осторожно выглядываю в окно – никого. Выскакиваю из подъезда и несусь домой. У себя в комнате наконец расслабляюсь. Что же делать?

А главная дилемма: забрать документы или дать отпор всем врагам.

Черт! Какое трудное решение!

Я вытаскиваю из вазы астру. Лепестков много, ошибиться сложно.

– Забрать, не забрать, забрать, не забрать, – бормочу себе под нос.

Наконец потрясенно смотрю на оголенный стебель, на последний лепесток в пальцах: «не забрать» означает он.

Ну, раз так распорядилась судьба…

Я решительно встаю, подхожу к зеркалу, разглядываю шрамы. Они еще розоватые и хорошо видны вблизи, но, если не приглядываться…

Идея вспыхивает в голове внезапно. Арчи оформил могилу Зинки, хотя не был непосредственно виноват в ее гибели. Он обработал Веньку, который убедил меня поступить в архитектурный вуз. И сам, главное, поступил.

Каким образом троечник сумел забраться так высоко? Наверняка не без помощи свыше. И этим божком-распорядителем судеб является, несомненно, Уваров.

А теперь он караулит меня и сделал все, чтобы я была ближе.

О чем это говорит? Думаю, о чувстве вины, которое не дает спать мажору. Вот на него и можно надавить по полной программе. Но справлюсь ли сама с эмоциями?

– Мама, – кричу в распахнутую дверь.

– Да, – отвечает она, выглядывая из кухни. – Как прошел первый день в вузе?

– Норм… нормально. Мама, когда у меня следующий прием у психолога?

– График висит у тебя над столом, посмотри.

Я разглядываю листок с расписанием. К психологу нужно наведаться завтра. Это отлично, радуясь, обвожу число красным маркером.

Завтра начну осуществлять задуманное и посмотрю, получится ли справиться с эмоциями. А если не получится?

Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.

Включаю телефон, смотрю журнал вызовов: пять пропущенных от новой подруги Светланы и семь от Веньки. Переживает, засранец, за меня.

– Так тебе и надо, предатель! – тычу пальцем в кнопку вызова.

– Ну, наконец-то! – слышу вопль в ухе и отодвигаю трубку. – Нельзя же так пропадать, Варюха! Я извелся весь.

– Ты о чем? – прикидываюсь наивной дурочкой.

– Твоя реакция на Арчи. Нет, я, конечно, все понимаю… но год прошел. Год! Можно просто вежливо поздороваться.

– Не понимаешь…

– Что? Ты о чем?

– Не понимаешь мою реакцию. Не дано.

Говорю спокойно, стараюсь не выдавать тот ураган, который бушует сейчас в душе.

– Варь, остынь. Наплюй ты на этого ублюдка и разотри.

– Уже наплевала, – отвечаю бодренько, хотя внутри все дрожит, и перевожу разговор на другую тему. – Ты хотел где-то отпраздновать начало учебного года. Знаешь интересные места?

– Э-э-э! – зависает Венька.

Его явно сбивает с толку моя непредсказуемая реакция.

– Еще Светку хотела позвать. Как ты смотришь на такое?

– В принципе, положительно. Можно в парк Горького. Или в Зарядье сгонять. Только я не местный, плохо знаю столицу. Предлагаешь втроем прошвырнуться?

– Зачем втроем. А мы Антона возьмем с собой. Он все злачные места знает.

– Это какого?

В голосе Веньки слышится настороженность и еще что-то неопределенное, будто он начал дергаться.

«Что, дружок, сделал стойку? – ухмыляюсь я, довольная произведенным эффектом. – Сейчас с докладом к своему мажорику побежишь?»

Связь Веньки с Арчи мне как раз на руку. Интересно посмотреть, как отреагирует старший Уваров на такой поворот событий. Примчится к месту встречи или, наоборот, не обратит внимания. Если не обратит, отлично! Буду развивать дружеские отношения с Антоном сколько смогу.

А если примчится…

Что стану делать в таком случае, не придумала, придется действовать по обстоятельствам.

– Антона, нашего со Светланой одногруппника. Он клевый парень, такой озорной и веселый, мне понравился.

Последнее предложение добивает Веньку. Тон его голоса меняется.

– Варь, ты сейчас не прикалываешься? – хрипит он.

– А в моем голосе ты слышишь насмешку? Нет дорогой, я абсолютно серьезна. Антоха еще и на колесах. Погоди, я ему сейчас позвоню. А ты Светку предупреди.

Я отключаюсь и выдыхаю. Сердце бешено колотится с груди. Первый шаг сделан.

Посмотрим, кто кого одолеет, господин Уваров – мерзкий мажор, говнюк и…

* * *

Правда, позвонить Антону оказалось не так просто: я же не взяла его номер телефона. Зато Света ответила сразу и согласилась прогуляться.

– Слушай, ты не знаешь, как связаться с Уваровым?

– Это с тем, что на понтах?

– Ага, с Антоном.

– Он давал кому-то номер, сейчас поищу.

Света организовала место встречи и назначила время, осталось не опоздать. И я бросилась собираться, долго прихорашивалась перед зеркалом. На улице стояла жара, словно лето не хотело сдаваться и решило напоследок ошарашить людей зноем, духотой и пылью.

Для выхода выбрала длинную белую юбку, короткий джинсовый топ, открывающий живот, и сумку в тон. Волосы намеренно убрала в высокий хвост и шрамы не стала замазывать тоналкой.

Пусть все смотрят!

– Варя, ты куда на ночь глядя? – отец откладывает газету и смотрит на меня поверх очков.

– Пап, ну какая ночь? Восемь вечера всего.

– Ты забыла, что случилось после того раза, когда ты также спорила?

– Сейчас все иначе. Я иду не одна, а с Венькой.

– Это с длинным оболтусом, сыном Дашки Колесовой?

– Да, с ним. И не оболтус он, поступил в тот же вуз, что и я.

– Не трогай девочку, отец, – заступается за меня мама. – Она впервые за год из дома выходит.

– Потому и волнуюсь. Ты смотри у меня, чуть что – звони.

Я вылетаю из дома и выдыхаю. Вернее, каждой клеточкой с наслаждением впитываю воздух свободы. Сама не понимаю, почему чувствую такой подъем. Может, у меня появилась цель?

Такси не вызываю, хочется проехаться на общественном транспорте, только в нем чувствуешь настоящую жизнь большого города. На улицах уже зажигалась иллюминация. Еще бледная, едва заметная, она постепенно будет разгонять сумерки и делать столицу яркой и нарядной.

Я разглядываю улицы города, а душа поет, заливается голосистой птичкой.