Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

к замкам.

— И камеры как на зло ночью перестали работать.

На это нам пожаловалась служба охраны автосалона. Сказали, что в час ночи отключились камеры, а включить их удалось уже утром после того, как они пришли на работу. А пришли они одновременно со всеми.

— Кто-то просто удалённо подключился и отключил их. Сейчас это не проблема, если найти хорошего хакера.

— Да. Тогда получается, что Дудов и Рыков приехали вместе, — продолжает рассуждать Ира, — так как Дудов доверял ему, позвал пить кофе. Возможно, эти двое проделывали это не раз, вот он ничего и не заподозрил. Рыков подсыпал ему цианид. Когда дело было сделано, выскочил через окно, а потом пришёл вместе со всеми.

Щелкает пальцами, посмотрев прямо на меня. На лице печать уверенности. Глаза горят азартом. И такие у нее … другие. Не холодные и высокомерные, как обычно. А полные интереса и охотничьего блеска.

— А его самого убрали после этого, чтобы замести следы, — ставит окончательную логическую точку.

Разводит руками, мол — вот же, всё просто. А мы лохи, которые вчера этого не поняли.

И такая она сейчас решительно настроенная, что я банально не могу не согласиться. Цепляюсь за едва растянутые улыбкой пухлые губы, сияющие глаза.

Уверенность в ней заражает.

Я не ошибся, когда в первые минуты нашей встречи увидел в ней стержень. И это реально факт. А меня этот факт пиздец, как заводит.

— Версия отличная. Жаль, Рыков нам этого не подтвердит, — усмехаюсь, поёрзав в кресле.

Сидеть становится неудобно рядом с ней. Как и ходить и вообще, в принципе, существовать.

Меня все время накрывает возбуждением, а это блядь усложняет жизнь.

Рррр.

Надо отвлечься. О чем подумать?

Зубов и его компьютер. Леваков..

Ооо… Леваков.

Помогает…

— Будем искать подтверждения сами, когда придет распечатка его вызовов и сообщений.

Едва Ира заканчивает говорить, как её мобильный издает мелодию входящего звонка. Выудив его из сумки, она на миг замирает, а я успеваю бросить взгляд на экран.

«Игорь».

Сбросив звонок, отправляет телефон обратно и резко застегивает сумку. Выражение лица меняется молниеносно и того азарта, что пылал на нём секунду назад, как и не бывало.

Физически чувствую, как она захлопывается, забираясь в свою ракушку.

Из сумки теперь уже доносится звук входящего сообщения. Потом второго и третьего.

— Не ответишь?

Оцениваю изменения в ней.

— Нет.

— Почему? Вдруг что-то срочное?

— Это личное. А чтобы ответить на личное, я должна быть одна.

Личное, значит.

Меня обжигает ревностным порывом.

— Личное прошлое или личное настоящее?

— Не ваше дело, лейтенант.

Мне не хочется, чтобы у неё в настоящем было личное. И я в принципе не думаю, что оно есть. Потому что тогда бы она не спала со мной после клуба. Но всегда есть вероятность ошибки. Как например, она поссорилась со своим мужиком и использовала меня для мести. Или давно и безответно кого-то любит, но физические потребности никто не отменял, а я очень удачно подвернулся в виде вибратора. Блядь, эта ебучая вероятность меня разъедает.

Цокнув, выдыхаю.

Пальцы тарабанят по рулю.

— Быстро ты переобуваешься.

— В каком смысле? — оборачивается на меня, снова в привычном образе суки.

— Когда тебе хочется — то я Руднев, когда нет — лейтенант и на вы. Может уже вспомнишь, что у меня и имя имеется?

— По имени мне тебя звать нет необходимости.

Чеканит и отворачивается.

— Так значит, да?

На это уже не отвечает.

Стиснув зубы, чуть резче, чем надо было бы, вхожу в поворот.

Ира придерживается за ручку над дверью, и вся натягивается струной.

Когда приезжаем, первая выходит из машины и не дожидаясь меня, отправляется внутрь. Гордая, закрытая.

А у меня ощущение, будто я хожу по минному полю. Шаг — нормально, еще один — нарвался на мину и меня разнесло.

Иду за ней, как на шарнирах.

Мы заходим в кабинет, а за моим столом оказывается Полина.

Пиздец, её только не хватало. Притормаживаю, натыкаясь на веселые глаза Красавина.

— Смотри, какие у нас гости.

Иногда мне хочется выбить ему зубы за этот оскал.

— Привет, — Полина поднимается и подходит ко мне.

Как раз, когда Ира оборачивается, приподнимается на носочках и целует в щеку.

— Ты обещал мне обед.

Полоснув меня равнодушием, Волошина отворачивается и направляется к своему столу.

— Сейчас не самое подходящее время, — намекаю на то, о чем уже сказал Полине утром. Что у меня важное дело, над которым я работаю.

— Я помню. Но я завтра улетаю и увидимся мы нескоро. Плюс, дядя нам заказал столик в грузинском ресторане. Сказал, что и сам присоединится, если успеет.

С шумом выдыхаю.

Мне сейчас блядь меньше всего хочется проводить время в компании олененка и полкана. Но тот потом меня к ногтю прижмет, если я отправлю ее обедать одну.

Да и по-хорошему, мне самому нужно проветрить мозги.

— Ладно.

— Ооо, слушай, а привези мне хинкали, — подаёт голос Костян, вынырвнув из-за компьютера. — С телятиной штук восемь. Я деньги тебе сейчас скину.

— Окей, потом рассчитаемся.

— Тогда и мне, — с энтузиазмом подхватывает Димас. — Тоже хинкали и хачапури по-аджарски.

— И я бы не отказался, — включается Леваков. — Ну, раз уж все заказывают.

— Скиньте списком всё, — а потом смотрю на Иру. — Тебе что привезти?

Догадавшись, что я обращаюсь к ней, наконец, поднимает холодные глаза.

На самом деле, у меня единственное желание — достать её из-за стола и поехать обедать с ней вместе. А лучше не обедать. Отвезти к себе, содрать всю одежду вместе с этой гипсовой маской и трахать, пока она снова не расплывётся, как в ту нашу ночь, и не начнет улыбаться.

И тогда я бы спросил у неё кто нахрен этот Игорь и какую роль он играет в её жизни, если на его звонок нельзя ответить при мне.

— Ничего. У меня с собой бутерброды.

Разворачиваюсь и пропустив Полину, выхожу следом.

19. Никита

В отделение я возвращаюсь через полтора часа.

— Налетайте.

Сгружаю на стол Красавина все заказы, а отдельный пакет ставлю перед Волошиной.

— Это что? — непонимающе смотрят на меня голубые глаза.

— Обед.

— Я же сказала, что не нужно.

— Отдашь пацанам, если не захочешь.

Скинув куртку, сажусь за стол.

Ира сдержанно заглядывает в пакет.

— Ириша, если что, отдавай всё нам, — подаёт голос Красавин, выуживая свои хинкали.

— Разбежались, — хмыкает, открывая бокс с салатом.

Взял ей с курицей и зеленью. На одних бутербродах далеко не уедешь. А она вон худая какая.

— Спасибо, — кивает мне, отвесив едва различимую улыбку.

— Никита, — подсказываю ей.