Раскол - Аня Леонтьева

Я не отвечаю. Молча, иду следом, немного отстав, рассматривая его широкую спину, и довольную моську Ромки, что виднелась из-за его плеча.

Так мы доходим до дома, они впереди о чём-то разговаривают, а я снова варюсь во всех своих чувствах, которые всколыхнул Кир.

- Погуляй Роман, - говорит Кир, и ссаживает сына на землю. Тем более что во дворе бегают его друзья, видимо такие же непоседы, которые и после сада, не могут угомониться, и родители их дополнительно выгуливают.

- Нам пора домой, - протестую я, хотя Ромка уже убежал, и вернуть его теперь можно только с боем, ну или если Кир его попросит. А он явно этого делать не собирается.

- Давай поговорим, Юля, - говорит он, склонив голову набок, и рассматривая меня.

- О чём, Кир? – я остервенело стягиваю с рук перчатки, кидаю их в сумочку, и начинаю искать там ключи.

Меня злит, что всё выходит из-под контроля. И то, как легко Кир влияет на меня. Как просто он лишил меня покоя, только одним своим появлением. И как ясно показал, что не жила я, а существовала.

- Я же сказала, что нечего исправлять, - я, наконец, нашла ключи, сжала их, вымещая на металле весь негатив.

- Тогда давай обнулим всё, красивая.

Кир накрывает мою сжатую ладонь своей, и заставляет раскрыть её, и вынимает из ослабевших пальцев ключи.

- Обнулим? – переспрашиваю я, глядя на него.

Голос предательски хрипнул, и я стараюсь отвести от него взгляд, потому что ведет меня, от глаз его, от губ жестких, от запаха, и тепла.

Меня предают разум и тело рядом с ним. Я сама себе не принадлежу. Как глупо было думать, что я вытравила его из своего сердца. Что смогу хладнокровно смотреть на него, и не сгорать от отчаяния, понимая, что он больше не мой.

Но то, что он предлагает…

- Да, - кивает Кир, - перечеркнём весь тот хлам, что был между нами, и начнём всё сначала.

Он сжимает мою ладонь, и меня словно обжигает это прикосновение.

Его кожа, шершавая и горячая. Сильные пальцы держать крепко, но когда я дёргаю свою руку назад, он отпускает.

- Сначала… - грустно улыбнулась я.

Наше начало не самое романтичное, что может быть, но и его я принимала, как череду событий, приведшую меня к нему. Всё у нас было не просто, и даже сейчас, когда мы не вместе, тоже сложно.

Но сейчас я искренне не понимала, как можно всё забыть.

- С самого начала, - уточняет он, прекрасно читая все мои эмоции по моему лицу.

В его взгляде скользит такая уверенность. Он видимо искренне считает, что его твёрдого желания вполне хватит, чтобы всё вернуть.

Только я так не считаю.

- Расставание с тобой, Кир, мне далось настолько тяжело, что даже смотреть на тебя мне сейчас больно, - тихо говорю отвернувшись. – Начать сначала, это значит забыть все обиды и претензии и жить дальше, - продолжаю, опустившись на лавку перед подъездом, и смотрю, как Ромка бегает по заснеженному двору, с такими же весёлыми мальчишками.

- Но как мне забыть Кир, что для моего прощения тебе понадобился развод со мной и год в разлуке. Как я могу тебе доверять, и не боятся совершить ошибку и потерять тебя снова. Как мне забыть твоё презрение? Твой холодный взгляд, и равнодушие. Я не хочу так снова.

Кир садится рядом со мной на лавку.

- Посмотри на меня, Юля, - просит он.

- Я не хочу, - верчу головой, чувствуя, как першит в горле. Пытаюсь отвлечься, но предательские слёзы наполняют глаза. Плакать при нём не хотела, но Кир наживую расковырял все мои раны.

- Ты права, красивая, - говорит Кир, не настаивая на своём, - это очень тяжело, понимать, что тот, кого ты любишь больше жизни, предаёт тебя. Тот, кому ты доверял больше, чем себе, обманывает, глядя прямо в глаза. Кем ты дорожил больше всего на свете, и от кого не ждал удара в спину.

- Зачем тогда я тебе, раз я такая плохая, - грустно усмехаюсь я, понимая, что он говорит обо мне.

- Потому что без тебя невыносимо, - тут же ответил он. - Потому что без тебя не жизнь, а лишь жалкое её подобие. Потому что я люблю тебя, красивая, и всегда любил.

Я молчала, ошеломленная его признанием, и думала, о том, как дорого бы я отдала за такое признание год назад, чтобы он забыл мою ошибку и простил, а сейчас во мне очень много обиды и претензий. А ещё долбанная вина за Никиту не даёт мне покоя.

Навряд ли он захочет вернуть меня после того как узнает, что я натворила.

И самый главный вопрос, хочу ли я этого.

7.

7.

- Прикинь, какие тихушники, - возмущалась Иришка, - седьмой месяц уже, а мы ни сном, ни духом.

Пыхтела она по поводу Наташки, которая, не распространялась о своей неожиданной беременности, от слова совсем. А узнала Иришка абсолютно неожиданно, они с Наташей встретились в женской консультации, и вся правда вскрылась.

- Ты же знаешь, что они давно хотели второго ребёнка, и видимо боялись сглазить, - вступилась я за Наташу, тем более что искренне была рада за подругу.

- А мы что ведьмы какие, чтобы нам бояться сказать, - фыркнула Иришка.

За всё то время, пока мы не виделись, Ира не изменилась нисколько. Такая же яркая, активная, и, конечно же, красивая, даже незаметны прибавившиеся годы.

Она забежала ко мне в кофейню, на обеденный перерыв, и мы пили кофе, а Ирка ещё и попутно, изливала мне душу.

Сегодня было очень мало посетителей. Виной тому густой снегопад, начавшийся с самого утра, и шедший до сих пор. Я даже Ромку в сад не повела, а вот Андрея не уговорила, благо школа находится рядом.

Я смотрела в окно на заснеженную улицу и не представляла, как буду добираться домой.

- Ладно, - выдохнула Иришка, - хватит про эту предательницу. Давай рассказывай, когда Никиту своего покажешь.

Я тут же вспыхнула, вспоминая события вчерашнего вечера.

Мне было ужасно стыдно перед Никитой, за то, что всё вышло не по-человечески как-то. Он хороший, и порядочный, а я даже до объяснений не сподобилась.

Вполне пойму его, если