Раскол - Аня Леонтьева

не виделись. Но, тем не менее, смотрит с вызовом, нагло, так, как только умеет он.

- Ты сделал свой выбор, Кир.

- Я знаю, - кивает он, - но не ты ли говорила, что у меня есть семья, и я могу вернуться?

- Это было до того, как ты развёлся со мной. И что-то ты не особо спешил возвращаться. Две недели в городе, и ни разу не зашёл.

- На то были причины…

- Как здорово, что мне на них плевать, - перебиваю его.

- Кирюш, ну долго ещё?

За перебранкой мы не заметили, как к нам подошла блондинка. Она ревностно оглядела меня с ног до головы, а потом аккуратно, но методично протолкнула свою руку ему под локоть.

Кир, правда, никак не отреагировал на неё, продолжая жечь меня взглядом.

- Кирюш, - усмехнулась я.

- А вы вообще кто такая? – манерно произнесла она.

- Я вообще никто, - я смотрела прямо ему в глаза, с удовольствием понимая, что бешу его.

- Слушай, дай нам поговорить, - скорее рычит, чем говорит Кир, отдирая от себя наманикюренные пальчики блондинки.

- Не о чем нам говорить, ты можешь идти, - и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, чтобы уйти уже, наконец, и не видеть, как его лапает другая женщина.

Тем более что ко мне спешит Никита. И по мере того, как он приближается, в моей голове зарождается план.

Понимаю, что мелочно и может по-детски, но когда Никита подходит, я притягиваю его к себе и целую.

И я знаю, что Кир смотрит. Пусть смотрит, и знает, что я живу дальше.

- Поехали к тебе, - шепчу в губы, немного удивлённому Никите.

Но надо отдать ему должное, он не тратит время на вопросы, а быстро смекает, что моё настроение переменилось, и пользуется этим.

Я бросаю быстрый взгляд, туда, где мы стояли с Киром, когда сажусь в машину. Там пусто. Только снег продолжает падать, засыпая наши следы.

5.

5.

- Юль, прекращай капризничать, - увещевал меня Никита. - Реально, хочешь меня заставить умолять тебя?

- Не говори глупостей, - фыркнула я, - просто мы знакомы с тобой без году неделя, а ты уже готов меня замуж позвать!

Мы гуляли по заснеженному скверу.

Впереди бежал Ромка, норовивший оставить везде снежных ангелов, и поэтому был уже весь в снегу.

Я любила этот сквер.

Он был расположен, между нашим домом и садом Ромки, и в любое время года здесь было уютно и красиво.

Вот и сейчас горели фонари, и натянутая, по случаю зимних праздников, гирлянда. Неспешно гуляли прохожие. И было здесь, как-то по-детски трогательно, и сказочно. Снег ловил все блики от разноцветных ламп, становясь искристо-разноцветным в тиши ноябрьского вечера.

- Я всего лишь зову тебя на день рождения своего друга, - не унимался Никита.

- На котором будет миллион твоих друзей, и даже родственники, - я тоже не сдавалась.

Не хотела я знакомиться с его близкими, потому что, несмотря на то, что наши отношения наладились после той ночи, у них не было будущего.

Не перегорало у меня.

Не утихало.

И заменить эти чувства, другими, увы, не получалось.

Я по наивности решила вытравить одного мужчину другим, и сделала только хуже.

Может быть, это бы и сработало, но только не после того, как я узнала, что Кир рядом, что он вернулся. И к ноющей боли от утраты, снова примешалось противное чувство вины.

А с Никитой, мне было хорошо, но только до того момента, пока наши отношения укладывались в приятельские, дальше снова стопор. Я не рвала с ним только по одной эгоистичной причине, мне он был нужен как щит от Кира. А вот зачем я нужна Никите, вот такая странная дура, я не понимала.

Ромка сделал очередного ангела, и весело рассмеявшись, побежал вперёд. Сын был счастлив, ведь добрый дядя Никита пообещал ему пиццу, и газировку.

- Сходим, развеемся, - продолжал Никита, - один из лучших ресторанов в городе. Вот часто ты ходишь в итальянские рестораны?

Я улыбнулась.

Вот действительно упёртый. Возьмет не мытьем, так катаньем.

- Я подумаю, - сдалась я.

- Юль, ну какое подумаю, - улыбнулся Никита, понимая, что почти добился своего. – Мне нужен чёткий ответ.

Мы остановились, поджидая сына, который снова валялся в мелком сугробе, и Никита, воспользовавшись моментом, обнял меня.

- Скажи мне «да», - произнёс он, и, не дожидаясь моего ответа, поцеловал.

Я сдержала первый порыв оттолкнуть его, всё же, его поцелуи мне были приятны, тем более что дальше у нас опять не заходило. И надо отдать должное Никите, он словно чувствовал, где эта черта, всегда был деликатным, не настаивая на повторении нашей близости.

И мне порой было противно от самой себя, за своё отношение к нему, но ничего не могла с этим поделать, и отпускать пока не хотела. Мне вполне подходили эти «недоотношения».

- Папа, папа!

Я не сразу поняла, что это кричит Ромка, а когда поняла, то на автомате оттолкнула Никиту, и только мгновение спустя, сообразила, что делаю. Но взбесившееся сердце застучало быстрее, и жар прилил к моим щекам. Я смотрела, как к нам приближается Кир, и инстинктивно отходила от Никиты, чувствуя предательскую дрожь в теле. А Никита, видимо, привык к моим вывертам, поэтому сразу же отступил, и, даже не обратил внимания на моё поведение.

Кир шёл, слегка прихрамывая, по заснеженной дорожке к нам, но как только Ромка поравнялся с ним, подхватил его на руки, и закружил. Тот обхватил его за шею, зарываясь носом в опушку капюшона, и удобно устраиваясь на руках отца.

Кир, несмотря на то, что Ромка был весь в снегу, прижал его крепче, что-то тихо пробасил, на что сын кивнул, и, спрыгнув с рук, побежал к нам. Кир же остался стоять поодаль.

Ему, как всегда, был нипочем холод. Пуховик расстегнут на груди, капюшон скинут, на руках не было перчаток. Он спокойно смотрел на нас с Никитой, хотя наверняка застал наш поцелуй.

- А это кто, Юль? – спросил Никита.

- Ну, ты же слышал, - вздохнула я, - это отец Ромки, мой бывший муж.

Я мало рассказывала Никите про Кира, практически ничего, ну был и был, а Никита, конечно же, не настаивал.

Меня нервировала эта ситуация, и по большей степени из-за своей острой реакции на