Случайная беременность. Наследник магната - Кэти Свит

в этой квартире. Иного варианта не вижу и со всей дури прикладываюсь плечом в полотно, срывая его с петель.

Переступаю порог, вижу стоящую за полупрозрачной пленкой девушку, и меня срывает.

– Марья! Какого черта?! – накидываюсь на нее.

Не думая ни о чем ином, кроме как о собственной ярости, резко сдвигаю шторку в бок, штанга, на которой она висит, не выдерживает и летит вниз. Марья визжит от испуга, отпускает лейку, та летит вниз, и пока она закрывает голову руками, меня окатывает водой с головы до ног.

Штанга с грохотом падает вниз.

От гнева скрежещу зубами.

– Ты… Ты… – жадно хватает ртом воздух. Хватает полотенце, прикрывается им. – Да как ты смеешь вот так нагло врываться ко мне? Ты кто такой вообще? – накидывается на меня в ответ.

Глаза блестят от праведного гнева, а я впервые в жизни теряюсь. Не могу слов подобрать.

– Ты мне никто! Ни муж, ни брат, ни сват! Не друг! Чужой человек! – кричит, крепко сжимая кулаки. Исходящая от нее энергетика с ног сбивает.

А я стою, как дурак, и смотрю на прекрасную молодую тигрицу, которая даже не осознает произведенного на меня эффекта.

– Убирайся отсюда! – Марья продолжает тираду. – Немедленно! – жестом указывает на выбитую мной дверь. Ее аж трясет от злости, и я это отчетливо вижу.

Медленно начинаю осознавать, какую глупость сотворил. Я перегнул с девушкой неимоверно. Если б Марья захотела сбежать, то явно не отправилась по единственному адресу, который я знал.

Она приехала сюда не спрятаться от меня, а для чего-то другого. И явно сделала это не так давно.

Анализировать приходится не очень долго, перед глазами мелькают картинки с городской квартиры, отсутствие ее вещей, приготовленной еды, продуктов питания, зарядки для телефона. У нее ведь там не было ничего.

Понимание простреливает в голове. Меня словно из ушата холодной водой окатили. Вот же я придурок!

Не догадался.

– Прости, – произношу, выставляя ладони вперед, и всем своим видом показываю, что не причиню ей вреда, поднимаю с пола штангу и устанавливаю ее как была. – Домывайся. Выйдешь – поговорим.

Кое-как прикрываю дверь, прислоняю ее к стене так, чтобы Марья могла выйти, а сам после этого направляюсь к ней в комнату. Сажусь на стул.

Сам того не замечая, начинаю изучать скромную, но уютную и обжитую спаленку, любуюсь фотографиями, что висят на стене. На них Марья выглядит живой и счастливой, все эмоции написаны на красивом лице.

Желая изучить снимки более плотно, поднимаюсь со стула и направляюсь к фоторамкам. Рассматриваю каждую фотографию и не замечаю, как легче становится на душе.

Красивая… Счастливая…

В сердце простреливает укол боли. Я вдруг понимаю, что тоже хочу.

Хочу того же!

Чтобы она вот так радостно и восторженно смотрела на меня. Чтобы улыбалась МНЕ. Искренне! Чтобы доверилась. Чтоб приняла…

Не ожидая от себя подобных мыслей, теряюсь. Отступаю на шаг назад и случайно сношу табуретку, та с грохотом падает вниз.

Поднимаю с пола, проверяю, не испортил ли. Кажется, теперь я точно знаю, как чувствует себя слон в посудной лавке, я не привык к столь стесненным условиям, и мне здесь очень тяжело.

– Я пришла, – за спиной раздается настороженный голос. Оборачиваюсь. Марья.

Она смотрит на меня исподлобья, хмурится и крепче сжимает пояс халата в руке.

На голове скрученное полотенце, сама в халате до пола, не видно ни сантиметра тела, все спрятала. Замуровалась от меня.

– Ты хотел поговорить, – произносит медленно, настороженно. Ее неприкрытые эмоции выбивают почву у меня из-под ног.

Давно я себя не ощущал таким жалким и ничтожным, как сейчас. Марья уделала меня без шанса на восстановление.

– Поехали со мной, – предлагаю. Нет, даже не так. Прошу.

Мне важно, чтобы она согласилась. Не отрицаю, я достаточно сильно с ней напортачил, но я исправлюсь. Я изменюсь.

– Нет, – говорит твердо и для усиления эффекта качает головой. – Я никуда больше с тобой не поеду.

В груди снова просыпается злость.

– Ты в этом так уверена? – в моем голосе просыпаются опасные нотки.

Марья сглатывает. Но не отводит в сторону взгляд.

Она продолжает смотреть мне прямо в глаза, а я тону в ее эмоциях, в ее неприкрытом возмущении и силе. Эта хрупкая девушка даже не осознает, как на самом деле невероятна.

Неповторима она.

– Ты хотел поговорить? Говори, – делает вид, будто не слышит прозвучавшей угрозы. – Я тебя внимательно слушаю, – вздергивает подбородок чуть вверх.

Сглатываю. Делаю глубокий вдох и с трудом справляюсь с рвущимся из груди недоумением. Да, я понимаю, какую глупость сделал, но что с того?

– Почему ты уехала? – задаю очевидный вопрос. Мои домыслы так и останутся домыслами, если я на него не услышу ответ. Он мне нужен.

– По тому же, почему не подписала твой дурацкий договор, – произносит, продолжая быть настороженной.

– И почему же? – спрашиваю. Мне интересно.

Марья не такая, как все, и в отличие от любой другой, я даю ей шанс высказаться. Нутром чувствую, что все делаю верно и, набравшись терпения, готовлюсь выслушать тонну обвинений в свой адрес. С некоторыми даже придется согласиться, ведь в некоторых моментах я действительно перегнул.

– Ты действительно хочешь услышать ответ? – фыркает. Не скрывает сарказма.

– Да, – говорю твердо. – Я должен знать.

Не отрывая от девушки внимательного, изучающего взгляда, делаю шаг вперед. Она отступает.

Не позволяет приблизиться к себе.

А меня ломает всего, так хочу снова почувствовать ее запах, хапнуть эмоций. Чистых, светлых, неподкупных.

Марья… Марьюшка… В этом она вся.

Она предусмотрительно бросает взгляд в сторону двери, я предусмотрительно делаю шаг туда.

Нет, милая моя, так просто не выйдешь. Без разговора не отпущу. Никуда!

– Ну? – продолжаю сверлить ее тяжелым взглядом. Сдерживать недовольство и раздражение становится только сложнее.

Девушка обреченно вздыхает, обхватывает себя руками и, поняв, что от меня не сбежит, опускается на стул.

– Демьян, я живой человек, – начинает. – У меня есть чувства, потребности. Я не кукла, – смотрит на меня открыто и прямо.

– Знаю, – хмыкаю.

Желая сбросить градус напряжения в комнате, присаживаюсь на край кровати.

– Продолжай, – прошу ее. Пытаюсь оставаться спокойным, ведь мы всего лишь говорим.

Если Марья не начнет показывать характер, то разойдемся миром. В противном же случае…

Все будет по-моему. Иначе