Частная Академия. Осколки - Алина Ланская

руку от груди. Воровато оглядываюсь на дверь — заперта! Шелест не зайдет и не увидит, чем я тут занималась!

Нервно мою руки, словно пытаясь смыть с них что-то… нет, не грязное, а тайное. Не для чужих глаз. Вглядываюсь в запотевшее зеркало — чуть-чуть покраснела, но это нормально же? И вообще, ничего такого я не делала, просто… просто я же совсем не знаю своего тела! То есть знаю, конечно, но не так, как надо. Не так, как Артем его успел изучить.

Уже две недели прошло, а я каждый день прокручиваю это в голове. Стараюсь не касаться Юлькиного стола, а когда та садится за него, хочу исчезнуть из нашей комнаты и стереть себе память.

— Пообедаем сегодня? — спрашиваю у Шелест, когда мы расходимся по своим этажам в главном корпусе.

— Не-а, надо доделать для Инги кое-какую задачку, — чуть помявшись, отвечает соседка. — Ребята обещали помочь, так что…

Юлька мгновенно считывает мою реакцию и тут же поспешно добавляет:

— Вообще-то, она нас почти не напрягает! Не так, как было с Лариской или даже с Яной. Все очень лайтово.

Молча киваю и иду на пару, не веря ни капли, что Инга Ульссон превратилась в фею-крестную для перваков. Просто затихла на время.

На большой перемене иду в столовку, чтобы поболтать с Максом. Все-таки он всегда хорошо ко мне относился, хотя мы и редко с ним общались после того, как я переехала к Баеву. Зато сейчас мы иногда вместе обедаем, но только когда Макс один, без Тараса. Кочетова вижу очень часто, он теперь безвылазно тусит в кампусе и кидает на меня такие взгляды, что я чувствую себя ему обязанной. Но хотя бы не подходит. Боится, поди. Ведь если бы я ему действительно была нужна, то наплевал бы на моих «телохранителей».

Сегодня Тараса нет, поэтому со спокойной душой подсаживаюсь к Максу за стол в углу столовки.

— Проголодалась? Не видел, чтобы ты столько себе брала. — Макс кивает на мой поднос. На нем два салата, суп и внушительная порция спагетти «Болоньезе».

— Впереди еще три пары, потом сразу факультатив по английскому, потом полчаса на матан, надо сделать, потом еще информатика. В общем, не хочу вечером отвлекаться на еду.

Макс понятливо хмыкает и утыкается в мобильный.

После рассылки видоса с «уборкой» нашей кафедры по академии разнесся слух о нас с Баевым. О том, что «у Миры есть я», теперь знали не только перваки на дотации, но и все студенты. Я даже несколько мемчиков себе отхватила. Довольно беззлобных, кстати.

«Ну а кто тебя будет троллить? — удивился тогда Макс. — Для Темного не существует анонимности, поверь!»

Я верила. И уже никому не говорила, что у нас с Баевым ничего нет. Хотя сейчас мы с ним держим почти такую же дистанцию, как было в каникулы. За прошедшие две недели я видела Артема лишь мельком два раза, и то издалека.

Зато не отвлекаюсь от учебы! Я же только ради нее здесь!

— Не слишком много на себя взвалила? — спрашивает Макс, наконец оторвавшись от мобильного. — Хотя выглядишь неплохо. Топчик.

— Я просто учусь, Макс! — притягиваю к себе салаты. — Понимаешь, просто учусь! Я и не знала, что такое возможно здесь. И не представляла, как это классно. Ко мне даже урод Демьянов перестал докапываться, прикинь? Наш препод по матану. Я в шоке, но приятном.

— Весь профессорско-преподавательский состав каждый год продлевает свои контракты, — втолковывает мой приятель. — Может, твой Демьянов ссыт, что внук нажалуется деду, а тот велит ректору избавиться от этого урода.

Меня бросает в краску от намека Макса.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Артем…

— У Баева везде уши и глаза. На кого-то у него компромат, кто-то летом пойдет работать в одну из компаний сенатора, кому-то нужен кредит на открытие своего дела…

— Я знаю, как ты относишься к Баеву, ты и не скрывал никогда. Но все же ты его иногда слишком демонизируешь!

— Скажи об этом Ларке, — фыркает он. — Или Савицкой, которую предки оперативно перевели в госунивер, но на «платку».

— Не знала, что Яна уже не учится здесь, — ошарашенно выговариваю я. — Она сама так решила или…

— Ну ты ж вся в своих парах и факультативах, вот и не видишь. И это не единственная новость.

Я под впечатлением от новости про Савицкую. Не сказать, чтобы мне было ее жаль. У нее был выбор, она его сделала и получила то, что заслужила. Ужасно быть изгоем, я это прекрасно знаю, но хорошо, что у ее родителей есть материальная возможность перевести ее в другой вуз. У моих таких денег нет.

— А… что? Еще новости? Ты о чем?

— Вот об этом, — вполголоса отвечает Макс и едва заметно дергает головой вправо. А сам напряжен как струна.

— Шумский! — выдыхаю я, таращась на уверенно шагающего по столовой Стэна. Такой же как всегда — наглый, шумный и злой. Одной рукой обнимает за шею Ульссон, другой — машет в ответ на одобрительные возгласы приветствия.

В душе серой дымкой взвивается страх. Мне хочется отвернуться, спрятаться от злобных глаз, шарящих по столам.

— Ага, вернулся, — недовольно шепчет Макс. — Без этого говнюка дышалось легче.

Заставляю себя доедать «Болоньезе» — мои планы никак не зависят от появления Стэна. Вообще ни от кого не зависят! Но все же внутренне я готовлюсь к какой-нибудь подставе.

— Это будет главное светское событие года, — вещает Инга. Она со своими подружками и Стэном с грохотом усаживаются за соседний стол, хотя обычно их место в самом центре нашего студенческого кафе. — Юстина уже платье заказала. Я видела. Девочки, это топчик!

Ее слова как ледяная волна накрывают меня с головой. Легкие сжимаются от холода, дышать тяжело. Вот, значит, почему он почти перестал появляться. К свадьбе готовится.

— Серьезно? — недоверчиво протягивает одна из девиц. — Что-то не видела никаких постов об этом.

— Скоро все будет, — уверенно отвечает Ульссон. И непривычно громко для себя. Сейчас ее слышит как минимум половина зала. Чувствую на себе любопытные взгляды, от которых хочется трусливо сбежать. — Юстина не хотела, но это же Баевы! Они любят, чтобы о них говорили, так что свадьба будет… Артем пообещал сестре, что пригласит для нее Эда Ширана! Она его обожает!

Нужно встать и уйти, но не могу этого сделать. Господи, как это унизительно! Особенно после его слов, что у меня есть он! Макс, кажется, понимает мое состояние.

— Хочешь, пойдем? Или ты еще поешь?

— Нет… то есть да! — Впихиваю в себя немного макарон чисто из упрямства. — С