Мой грозный фитнес-босс - Анна Измайлова

имени чуть мягче, чем раньше, — у нас есть правила. Ты либо в них, либо… — он не договаривает. И не надо. Я поняла.

Я молчу ровно секунду, потом киваю. Внутри при этом всё кипит. Да, я новенькая. Да, у него идеальный пресс и должность. И что теперь?

— Принято, — говорю. — Но у меня встречное предложение: вы не трогаете моё, — киваю на стол, — я не трогаю ваше, — неопределённо машу в сторону спортзала. — И все счастливы.

— Это так не работает, — отвечает он.

— Понятно, — усмехаюсь. — Тогда это называется «тирания». В чистом виде.

Где-то позади всхлипывает чья-то нервная система. Таня еще больше уходит под стол.

Кирилл смотрит на меня ещё долю секунды. Затем спокойно поворачивается к выходу. Пачка с нарезкой до сих пор у него в руке. Мы стоим как в дурной сцене развода, где муж уносит тостер.

Куда? — спрашиваю.

— Разберёмся, — повторяет он. — И да, на сегодня — воды побольше, около двух литров на твой рост... и примерный вес.

Он разворачивается, и весь кабинет послушно расступается. Дверь мягко закрывается.

Тишина держится ровно три секунды — и бухгалтерия взрывается шёпотом, смешками, чье-то удивленное «ого» проливается на ковролин. Кто-то начинает спрашивать, жива ли я. Я живее всех живых — просто без бутера.

Я смотрю на пустой стол. На нём — только салфетки, чек и моя гордость.

И тут, как в плохом сериале, дверь снова приоткрывается. Кирилл высовывается ровно на ширину плеча, смотрит прямо на меня — чётко, без улыбки.

— Соня, — говорит коротко, — в семь ноль-ноль завтра — в зал. Начнём… разбираться.

Щёлк — и исчезает, унося с собой мою колбасную судьбу.

Я сжимаю чек, слышу, как бумага трещит под пальцами. Коллеги наперебой шипят: «Ты видела? Он у тебя еду забрал!» — «Она ему ответила!» — «В семь утра? Да он псих!» — «Зато красивый…»

Я делаю глубокий вдох. Ладно. Посмотрим, кто кого. Если война — то война. Но предупреждаю сразу: я не из робких.

А ещё я очень злопамятна, Кирилл Лавров. Особенно когда уносят мою колбасу.

Вытаскиваю из нижнего ящика стола «секретный» батончик и, глядя на закрытую дверь, шепчу себе: «Разберёмся, так разберёмся».

Глава 2

Кирилл

Кабинет управления — мой аквариум. Стеклянные стены, из которых видно весь зал: дорожки, эллипсоиды, зеркала, мокрые следы на полу у бассейна. Всё дышит ритмом и графиком. Я люблю этот порядок — когда дело упирается только в дисциплину и повторения. В стекле отражается человек в хорошем костюме, с ровными плечами и лицом, на котором, как мне кажется, давно уже нет лишних эмоций. Не потому что я «ледышка». Потому что умею убирать лишнее, когда оно мешает делу.

На столе — раскладка по персоналу, KPI за квартал и утренний инцидент с колбасой в виде короткой заметки в блокноте: «Блинова. Новая. Умная, дерзкая. Шутит, когда страшно. Упертая». Я фиксирую такие детали не ради контроля, а чтобы понимать: из чего слеплен человек, с каким сопротивлением работать.

Рядом — её чек. Я не должен был его брать, но всё же взял. Чистая логистика: на что живёт сотрудник, на каком топливе. Колбаса — плохое топливо. Дешёвый ресурс, как плохая мотивация. Ты быстро горишь и тухнешь.

Я открываю корпоративную почту. Пальцы находят привычный ритм по клавишам. Сначала — рассылка по персоналу:

Тема: Стандарты «Pulse»: образ жизни = бренд. Команда, обновляем практики. На рабочих местах — только вода, несладкий чай/кофе, орехи, фрукты. Переработанные продукты (колбасы, дешёвые сладости) — за пределами офисных зон. Сотрудники фронта и бэка — лицо компании. Мы не про «картинку», мы про здоровье и уважение к телу. Вопросы → ко мне.

Секунда тишины. Потом на почту начинает капать автоответ: «Принято», «Ознакомились». В корпоративном чате всплывает первая наклейка с гантелей и надписью «ну всё, понеслась». Я отмечаю сообщение «видел».

Дальше — персонально Блиновой.

Смотрю в окно. Внизу, у зоны растяжки, она проходит быстрым шагом, прижимая к груди планшет. Невысокая. Компактная. Хорошая база, короткий рычаг, сильные ягодичные можно нарастить быстро, спина упрямая, но достаточно ровная, чтобы не мучить её месяцами. Силовая ей ляжет. И мобильность подтянем. Если не будет огрызаться каждую минуту. Хотя… эта её черта — тоже мышца. Её тоже можно направить в работу.

Я ловлю себя на том, что рассматриваю её дольше, чем нормальный срок «оценки антропометрии». Не то чтобы «залип», но интересно. В маленьком росте есть упрямство. Центр тяжести ближе к земле — такие, когда встанут, уже не сдвинешь. И с ними получается хорошая форма: собранная, функциональная, не «глянцевая кукла», а тело, которое что-то умеет. Она может быть очень красивой по-спортивному. Через три-четыре месяца системной работы — и её «я просто бухгалтер» закончится само собой. Главное, чтобы она в это поверила.

Открываю новый документ: «План Блиновой Соня — стартовый блок (4 недели)». Пишу сухо, по делу, без сюсю:

Тренировки (3× неделя, 45–55 мин):

— Разминка: мобилизация тазобедренных, лодыжек, плеч (8–10 мин).

— База: присед на ящик, тяга в наклоне с гантелью, жим гантелей лёжа/под углом (3×8–10, лёгкий вес, техника).

— Кардио-блок: интервалы 30/30 на дорожке (10 мин).

— «Ядро»: планка, мёртвый жук, дыхание (5–7 мин). — Заминка и дыхание (5 мин).

Нутри-рамка:

— Вода: 30 мл/кг/сутки минимум.

— Белок: 1,3–1,5 г/кг/сутки.

— Углеводы — по активности, без крайностей.

— Жиры — не режем ниже 0,8 г/кг.

— Пункт 0: Отмена колбасной зависимости (да, это официально). Заменить на цельные источники белка.

Секунду смотрю на строчку «Отмена колбасной зависимости». Улыбаюсь краешком рта — да, оставляю. Пусть поймёт, что я видел её «оружие». Но и пусть видит: я не про стыд, я про замену. Нельзя просто «запретить». Надо дать альтернативу и опору.

К письму прикладываю таблицу с тремя столбцами: «минимум», «норма», «идеал». В «минимум» — то, что она точно вытянет, даже если будет злиться на меня весь день. В «норма» — план, к которому пройдём за две недели. «Идеал» — ориентир на месяц.

Перед отправкой делаю паузу.

Я привык решать быстро, но здесь мне почему-то важно сформулировать правильно. Не «сломать». В голове всплывает её колкая фраза: «Директор без чувства юмора — плохая реклама». Раздражает и одновременно освежает. Я давно не слышал, как мне отвечают так… легко. Обычно или поддакивают, или лезут в конфликт