Предатель. Точка невозврата - Марта Макова

Он изменил. И с кем? Тошнота кислотой разливалась по языку. Господи, как же мерзко.

— Откуда они у тебя? — прокричал уже из кухни.

Он не отрицал, только злился. Наверное, на то, что всё открылось, правда всплыла.

Моё, сжатое в тисках сердце, рванулось, и в груди что-то лопнуло, заливая лёгкие кровью как кипятком.

Я крепко зажмурилась, пережидая боль.

На кухне громко хлопнула дверца холодильника.

— Ужина, я так понимаю, нет? — раздражённо повысил голос муж — Маргарита!

Я тряхнула головой, пытаясь привести разбегающиеся в разные стороны мысли в порядок, и пошла на зов мужа.

— Почему она, Кир? — едва переступив порог кухни, задала мучающий меня вопрос.

— А почему нет? — безразлично пожал плечами Кир и снова открыл холодильник.

Пробежался изучающим взглядом по полкам. — Тебе было бы легче, если бы это была не Ольга, а неизвестная тебе девка?

— Нет, Кир. Мне было бы одинаково больно.

Я не понимала, его равнодушия, его спокойствия и цинизма. Я вообще не понимала, как такое могло случиться с нами.

— Почему, Кир? Почему ты изменил? — я сцепила кулаки. До боли впилась ногтями в ладони, в попытке удержать себя в реальности, не провалится в бездну отчаяния и горя. Да, для меня это было горе, крах моей жизни, моей семьи. Всего, чем я так дорожила, что делало меня счастливой, чем я жила последние шестнадцать лет. Любовью к Киру.

— Надоело. Вот это всё надоело. — Кир брезгливо обвёл рукой кухонное пространство и меня в нём. — Почему Ольга? Не знаю. Просто вовремя под руку подвернулась. Могла быть и другая.

— Я надоела? — у меня болезненно скребло в горле, словно я долго громко кричала и сорвала его.

— И ты в том числе. Твоя работа, твой фонд, в который ты тащишь из меня деньги, как из банковского сейфа. Отсутствие нормальной еды в доме. — Кир зло бахнул дверцей холодильника, и с неё сорвался магнитик, который мы привезли из Марокко, где проводили зимние каникулы, обжираясь свежей клубникой и малиной. Упал и разбился на две равные части.

— Посмотри на себя, Рита. Ты же, как вобла сушёная.

Я дрогнула всем телом. Что?

— А Ольга, значит, сладенька булочка? — мой голос дрожал от боли и обиды.

Всё, что Кир выплёвывал мне в лицо, было неправдой. Не такой гипертрофированной, как он сейчас выставлял. Да, я немного похудела с тех пор, как перестала быть просто домохозяйкой и вышла на работу, но я и раньше никогда не была пышкой. Перестала готовить три раза в день, печь пироги и булочки, но в доме всегда была еда! Если я не успевала приготовить сама, то заказывала доставку из нашего любимого ресторана.

И я копейки лишней у Кира не попросила! Всё, что он жертвовал моему фонду, он делал добровольно. Он сам предложил мне помимо адресной помощи лечащимся деткам, построить рядом с клиникой гостиницу для их родителей.

— Оля в прекрасной форме. — ухмыльнулся муж и неприязненно отодвинул меня рукой со своего пути. — Всё при ней, и грудь, и бёдра, и задница.

— Ты понимаешь, что сейчас оскорбляешь меня? — в солнечном сплетении больно тянуло, словно меня сапогом в живот пнули.

— Иногда полезно услышать правду о себе.

Я смотрела в спину мужа и не верила в то, что это происходит на самом деле. Со мной, с нами. Всё казалось сюрреалистическим сном. Резко изменившийся Кир, его любовница, его грубость по отношению ко мне.

— Я ненадолго вернусь на работу, а потом заберу дочь из гимназии. — муж обернулся на меня уже у самых дверей. — А ты, если уж раньше вернулась домой, приготовь наконец-то нормальный ужин. Сама. Уж постарайся в кои-то веки, Маргарита. У нас сегодня гости.

— Гости? — растерянно прошептала я, не до конца понимая — он вот так вот просто уйдет, оставив меня глотать обиду и слёзы?

— Да. Приедут Ольга с сыном. Буду знакомить свои семьи.

— Семьи? — задохнулась я. — У тебя только одна семья — мы с Дашей!

— Сергей — мой сын, и значит там тоже моя семья, Марго. — муж смотрел с ленивым раздражением.

— Я не стану принимать в своём доме твою любовницу, Кирилл! — я кинулась догонять мужа. — Это просто дно — тащить её сюда!

— Это не только твой дом, дорогая, но и мой. Так что тебе придётся принять в нём моего сына и его мать. И постарайся быть дружелюбной и приветливой. Не позорь меня.

— Ты не посмеешь. — я обняла себя за плечи и замотала головой. — Не посмеешь!

— Вы обе мои женщины. Мои жёны. — Кир снисходительно похлопал меня по плечу. — Я считаю, что пришло время вам познакомиться и подружиться.

Глава 3

Я слышала звук отъезжающего автомобиля, щелчок автоматически закрывшихся ворот, но продолжала неподвижно стоять в прихожей и бессмысленно смотреть на входную дверь.

В голове звучал смешок, с которым Кир выходил из дома. Звучал похоронным маршем моей распятой и прибитой коваными гвоздями к полу веры в мужа, в его любовь.

В этой агонии у меня даже слёзы испарились. Сухие глаза жгло, словно в них песка насыпали.

Как заржавевшая механическая кукла добрела до гостевой ванной на первом этаже, открыла кран и набрала полные пригоршни ледяной воды. Опустила в них лицо и стояла так, пока вся вода не вытекла сквозь плотно сжатые пальцы.

Распрямилась и посмотрела в зеркало на своё лицо, по которому стекали капли воды, на трясущиеся губы, и не понимала почему вместо того, чтобы пылать гневом, я испытывала только непонимание и обиду. И мысли в голове метались совершенно глупые.

Почему именно она? Она же старше. Она предала Кира, изменила ему когда-то, сбежала, забрав с собой сына.

Лицо горело, словно Кир словами наотмашь надавал мне пощёчин. И даже ледяная вода не помогала.

Сомнамбулой добрела до кухни и наткнулась взглядом на лежащий на столе телефон.

На экране тревожно мигал значок поступившего сообщения. Номер был незнакомый, но мне часто звонили и писали незнакомые люди, родители больных деток. Оставалось только удивляться, где и каким образом они доставали мой личный номер.

"Мы с сыном любим утку по пекински. Справишься? Или мне самой приготовить и привезти?"

У меня руки затряслись от её беспардонности и наглости. Ухмыляющийся смайлик в конце сообщения, наконец, разбудил во мне тот самый гнев, который, по идее, я должна была испытывать с самого начала.

Дрянь! Какая же гадюка!

У меня прямо адское пламя поднялось из глубины души. Скулы свело, как крепко я сжала зубы.

Наглая тварь!

Не задумываясь, набрала ответ.