Дар - Зинаида Порох

а потом уход из семьи загулявшего мужа, Семёна, помешали ей окончить театральное училище. А когда Витюша подрос, уже поздно было начинать актёрскую карьеру, да и деньги были нужны. Поэтому Полина Степановна устроилась работать при театре, просто кассиром. А когда при родах умерла её невестка Арина, мама Лары, она оставила работу и заменила ребёнку мать.

Ларино детство можно было назвать счастливым, если б не одно «но». После того, как их семья поселилась в этом большом бревенчатом доме, который фирма специально построила для её отца Виктора Семёновича, девочку стали преследовать ночные кошмары.

Ей иногда снилось, будто она просыпается среди ночи от низкого и неприятного гудения и видит, как в окно её спальни — в сердечки на ставнях, кто-то заглядывает. И эти страшные красные глаза находили её повсюду. Прячась от них, девочка бежала по дому на ватных ногах, но они передвигались вслед за ней от окна к окну…

Лара просыпалась с громко колотящимся сердцем от собственного крика. Сбегались папа и бабуля, советовали ей не бояться. Ведь это просто сон. И уходили, оставив гореть ночник. Но Лара больше не спала. Девочке казалось, что стоит ей закрыть глаза, как красные глаза снова возникнут в прорезях ставен.

Вскоре такие сны участились и девочка стала бояться засыпать. Она подолгу ворочалась по вечерам, преодолевая сонливость. Но гудение и сон всё равно настигали.

Иногда ей казалось, что это вовсе даже не сон.

А дальше стало ещё хуже.

Однажды во сне запоры на входной двери сами открылись и в неё, прямо по воздуху, влетела седая старуха в сером балахоне. На её мертвенно-зелёном лице горели знакомые красные глаза. Шаря вокруг себя торчащими из широких рукавов руками, старуха принялась летать по дому. Лара, едва передвигая отяжелевшие от страха ноги, побежала за помощью к бабуле. Но как она её не тормошила, как не звала, та, не отзываясь, лежала будто каменная.

И тут где-то закричал петух, а старуха мгновенно растаяла в воздухе. А Лара оказалась стоящей посреди комнаты. Сна — ни в одном глазу…

За завтраком она рассказала отцу и бабушке про страшную старуху, влетевшую ночью в их дом. Но те лишь отмахнулись. Мол, это всё фантазии. Куда ночь, туда и сон.

И Лара поняла, что помощи ждать не от кого. Надо рассчитывать на себя и на своё умение прятаться.

У Лары было несколько приёмов, помогающих избежать старухи. Первый — что есть сил, убегать от неё. Откуда-то она знала, что ни в коем случае нельзя смотреть в эти страшные красные глаза. Иначе она её увидит и схватит. Лара не хотела думать, что будет дальше. Во-вторых, она всегда пряталась от старухи — за шкафами, за креслами, за дверями. Благо, дом был большой и комнат много. Затаившись в углу, она стояла, опустив глаза, и ждала рассвета. А ведьма всё металась где-то рядом, щупая руками воздух…

Но вот в бабушкиной сарайке пел петух или начали сереть окна и тут уже можно было смело выходить из угла. Потому что старуха мгновенно исчезала. И даже поспать немного, если удавалось уснуть.

Лара подросла, пошла в школу, но от этого в её ночных кошмарах ничего не изменилось. Девочка почти не спала. Даже её учительница заметила, что с ней что-то не то. И постаралась как можно деликатнее поговорить с Полиной Степановной.

— Ваша Лара такая бледная и слабенькая, — сказала она. — Может, ей нужно усиленное питание?

— Да какое там питание — у неё только птичьего молока нет! — отмахнулась та. — Она у нас признаёт только сладкое. Не наказывать же её за это? Ничего, наверное, она в мать, та тоже худышкой была.

И учительница, вздохнув, отступила.

Но дело было худо. Наступил момент, когда в их доме почти не осталось мест, где Лара могла бы спрятаться от старухи. Это за дверью и за комодом в комнате отца. Остальные потаённые уголки старуха уже обнаружила. И иногда Ларе едва удавалось ускользнуть от неё в последний момент. Силы Лары были на исходе.

«Что будет, когда она меня схватит?» — думала она.

Впрочем, ей было уже всё равно — схватит, так, схватит.

Спасение пришло совсем неожиданно — от посторонней тётеньки-врача.

Однажды за завтраком отец сказал бабуле:

— Мамуля, вы знаете, что наша Ларочка лунатик?

— Как — лунатик? С чего ты взял, Витюша? — удивилась Полина Степановна. — Это из-за того, что она такая бледненькая? Вот и учительница сказала, что Ларе нужно усиленное питание. Может, витаминок ей купить?

— Да причём тут витаминки, мамуля? — отмахнулся отец. — Я и раньше слышал какую-то беготню. Думал, почудилось. А сегодня ночью Лара прибежала ко мне в спальню и спряталась за комод. Я попытался с ней заговорить, но она не отвечала, хотя глаза были открыты. Тогда я её оттуда выудил и отнёс в кровать. Только лёг, а она снова тут. И опять — за комодом. Пришлось положить её с собой.

— Может, валерьянки ей дать? Наверное, много уроков задают? — предложила Полина Степановна, щупая лоб Лары.

— Причём тут валерьянка, мамуля? Вы знаете — учёба даётся ей легко. Лучше сводите-ка Ларочку к врачу, — предложил Виктор Семёнович. — К невропатологу. Или в регистратуре спросите, к кому лучше с лунатизмом обратиться. Вдруг, это лечится? А витаминки ей купите — не помешает. Мне тоже накапайте, — попросил он, увидев, что Полина Степановна добавляет себе в чай валерьянки. — Полночи не спал.

Лара равнодушно слушала их. Кто такие лунатики она не знала, но слово ей понравилось — красивое. Так вот почему она сегодня проснулась в кровати отца. Жаль, что она не помнит, как он носил её на руках — когда-то ей это нравилось. И тут Лара попыталась вновь поговорить с взрослыми. Объяснить, что она пряталась ночью от той самой страшной старухи, про которую им раньше рассказывала. Но они отмахнулись от неё. Отец снова назвал её фантазёркой, а бабуля пощупала Ларин лоб.

В тот же день Полина Степановна повела внучку к врачу. От которого Лара, уже побывавшая у стоматолога, не ждала ничего хорошего. Но эта тётенька оказалась доброй и весёлой — никаких железяк в неё не втыкала — только не больно постукала по коленкам молоточком. И всё время шутила, расспрашивая о любимых куклах и игрушках. И ещё про то, как Лара спит. Но она ей про старуху ничего ей не сказала — всё равно ведь не поверит. Да и не всё ли равно теперь. Старуха уже близко. Никто ей не поможет.

Но затем