Поздравляю со смертью - Маргарита Малинина

в очередной раз о том, что у меня довольно стандартная внешность, да еще и мы сливаемся с Изей (мы так Изольду кличем, правда за глаза, ей этот сокращенный вариант ее экстраординарного имени, понятное дело, не нравится), а ведь имя-то какое классное, и почему же это я ему не подхожу… И так далее. Короче, Изя тогда и предложила мне кардинально сменить имидж. Отрезать волосы, желательно совсем коротко, под мальчика, или побриться налысо (ага, нашла дурочку, у меня волосы лучше, гуще и длиннее, чем у нее, неужели она всерьез думала, что я на это попадусь) или хотя бы покрасить в бирюзовый цвет. Так модно, сказала она. А я подумала-подумала и правда покрасилась, но в багровый. Чтобы как венозная кровь. (Но на коробочке написано «Красное дерево», как я уже говорила.) «Баклажан», — дразнила меня Изя, когда увидела впервые. Но сейчас привыкла, я так хожу два месяца уже. Баклажан, кстати, фиолетовый, если что. Изольда явно страдает дальтонизмом. Наташка же сказала, что ей нравится, да и многие другие отметили, что этот цвет волос мне идет необычайно. Водители стали сигналить, а некоторые смелые мальчики — требовать мой номер на улицах. Так что заклятая подружка своими «добрыми» советами, сама того не ведая, сослужила мне верную службу.

Кстати, у Изольды сегодня день рождения. Точнее вчера, но отмечаем мы сегодня. Вчера она трапезничала со всей своей большой семьей. Звала и нас с Наташкой, но мы скромно отказались.

— Да что вы выеживаетесь? Там и Алка будет.

Алла — младшая сестра Изольды, которую она периодически берет на наши прогулки и посиделки в кафешках. Нормальная, кстати, деваха, не такая вредная, как ее сестра. Нет, вы не думайте, я Изю обожаю, хоть и с характером девочка, но интересная, яркая, дарит эмоции, а рассказчик — вообще чумовой. Любую занудную историю подаст так, что обхохочешься.

— А зачем ты все время пытаешься смешивать груши и оранжевый? — спросила Наташка. Она тоже на философском, если что, и мы трое просто обожаем странно выражать свои мысли, пытаясь то ли запутать собеседника, то ли свести его с ума. — Я же вас не звала с семьей отмечать, я вам отдельно поляну накрывала.

— Ой, ну ты что, образец для подражания? А я вот так хочу. Чтобы все вместе были, так же интереснее и веселее, когда много людей!

— У тебя и так будет много людей, — встала я на сторону Наташи. — К тому же мы не сможем обсудить наши дела, наши любимые темы, понимаешь?

— Да, при взрослых-то!

— При взрослых? — передразнила Наташку Изольда. — Ах, ну да, забыла, что с детками имею дело! Ладно, как хотите. Тогда втроем встретимся и посидим где-нибудь.

Вопрос, где именно, не поднимался: Царицыно — самое удобное место пересечения для всех. Даже наш вуз неподалеку — по этой же линии метро, Замоскворецкой. Изольда приедет на машине, ей еще год назад предки подарили, возможно, и сестру привезет; Наташка на метро; ну а я приехала на электричке, мне так удобнее из Бутова (моя тачка в ремонте). У меня в районе мало пригодных магазинов, в интернете я нашла парочку интересных вещиц в подарок, но сроки доставки оказались неприемлемыми, так как я вечно все откладываю на потом, в итоге я приехала раньше, чтобы пройтись по местным магазинам, и теперь выхаживала по нешироким тропинкам с шариком (передарю Изольде, раз уж она намекала на детский праздник, то как раз будет в тему) и маленьким подарочным пакетом с флаконом ее любимых духов. Так уж получилось, что пакет был золотистым, а флакон и коробочка — темно-красными. И снова желтое с красным…

Пожилая парочка привлекла мое внимание еще издалека. Даже не знаю почему. Они сидели рядом на лавочке, трогательно держась за руки, и о чем-то тихо переговаривались, не глядя друг на друга. Может, дело было в том, что выражения их лиц не соответствовали романтической атмосфере и любовным касаниям? Или в том, что старуха была в желтом плаще, а старик в черно-красной ветровке?

Я села рядом, благо что длина лавочек в Царицыне это позволяла, поставила подарочный пакетик на темно-коричневые перекладины сидения и привязала к нему шарик, дабы он не улетел, а сама полезла в сумочку за телефоном. Наверно, издалека мы выглядели колоритно: я в красном, дедуля в красном, бабуля в желтом, да еще и рядом с ней, точнее между ней и мной, вздымая кверху, качался на легком ветерке надутый озоном желтый шар.

Телефон подсказал мне, что сейчас десять минут пятого. Оставалось пятьдесят минут до встречи, и это при условии, что девчонки не опоздают. Хотя бы одна из них, вдвоем-то ждать веселее.

— Давай напоследок сходим… туда.

Эта фраза прервала мои хаотичные мысли. Я как раз перебирала чаты в мессенджере с мыслями, кому бы написать, чтобы за виртуальным общением скоротать время, а по последним видимым сообщениям пыталась мысленно восстановить нить разговора с каждым из них, и тут… это. Дедок. Я не знаю, что меня так насторожило. Все-таки контраст? Я же говорю, они сидели как парочка влюбленных, держась за руки. Но лица напряженные, а голос, как теперь можно было судить, с надрывом. Они актеры и их заставляют играть роль любовников? Но я не вижу здесь камер и режиссерского кресла. Один из них террорист, заставляет другого сидеть рядом? Но они оба напряжены и будто бы напуганы. Чего может бояться человек с оружием? Нет, что-то не то… А пара в ссоре не будет держаться за руки и то и дело склонять голову партнеру на плечо. Да и пауза эта таинственная, нагнетающая перед словом «туда». Куда — туда?

— Да… туда, — как зомби отозвалась старушка.

— Там избавление, — так же тихо молвил пожилой мужчина, то ли отвечая собеседнице, то ли бурча сам себе под нос.

— Там все началось, — невпопад произнесла бабуля. Или она отвечала, я просто не поняла? То есть не могла понять без контекста. — Там и закончится.

Я слушала как зачарованная, делая вид, что увлечена перепиской. Телефон в очередной раз издал позывные: мне отвечали люди, с которыми я только что инициировала общение, а мне и дела до них не было. Я даже звук в телефоне отключила, оставив только вибросигнал, чтобы не мешал слушать пожилую пару.

Но слушать больше было нечего. Они помолчали еще секунд тридцать и вдруг резко, как по команде, поднялись — абсолютно молча, но синхронно. Словно сектанты на черной мессе или верующие на службе в церкви. В общем,