Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина

функции, роли или «разумной старшей дочери». Его семья приглашала её на праздники, интересовалась, как у неё дела. Порой даже звонила. Они шутили, что Лера у них — приёмная.

Лера горько усмехнулась, глядя в отражение в стекле. Нежелательная дочь. Неприемлемо правильная. Без права на ошибку.

Она резко отвернулась от окна и бросила через плечо:

— Что вы имели в виду?

Лекс не сразу ответил. Сначала — лёгкий вдох, потом движение губ, похожее на усмешку. Он повернул к ней лицо — спокойное, чуть насмешливое.

— Вас красит любопытство, мисс Гордеева.

Глаза Леры чуть сузились, но на губах появилась слабая тень улыбки. Кажется, он хотел её раззадорить. И, возможно, у него это получилось.

Автомобиль мягко затормозил у парадного входа, залитого светом софитов и фотовспышек. Сквозь тонированные стёкла был слышен гул голосов и щёлканье камер.

— Просто расслабьтесь и получайте удовольствие, — сказал Лекс, бросив в её сторону короткий, чуть ленивый взгляд. — А я выкручу своё обаяние на максимум.

Лера не удержалась и невольно рассмеялась — коротко, искренне, с лёгкой ноткой удивления от собственных эмоций.

Шейдон тут же вышел из машины, обогнул её с другой стороны и открыл дверь. Его ладонь была уверенной, тёплой. Лера вложила в неё свою руку и, ступив на красную дорожку, на секунду задержала дыхание.

Миг — и они оказались в центре внимания. Вспышки слепили глаза, ведущие глянцевых изданий выкрикивали имена, операторы выискивали лучший ракурс. Лера чувствовала себя как героиня фильма — уверенной, безупречной, блистающей. Такой, какой её никогда не видели раньше. И, пожалуй, она сама тоже.

Но если быть честной — этот блеск, эта внезапная уверенность исходили не от макияжа или роскошного платья. Они исходили от Лекса. Он шагал рядом с ней — высокий, безупречно одетый, воплощение спокойной силы. Один его взгляд заставлял журналистов замолкать, а суетливых гостей — отступать с пути. Он не улыбался слишком широко, но держался с тем грациозным превосходством, которое трудно было не заметить.

И рядом с ним Лера вдруг ощутила себя под защитой. Не как сотрудница, не как чей-то ребенок, а как женщина, за которую готовы заступиться. Которую видят.

Её ладонь всё ещё была в его руке. И впервые за долгое время ей не хотелось вырываться.

Глава 19

Лера старалась не слишком пристально разглядывать зал, хотя это было непросто. Пространство поражало своим величием — высокие своды, мягкий янтарный свет, залитые теплым сиянием колонны, тщательно накрытые столы, где каждая деталь — от бокалов до салфеток — была продумана до мелочей. На столешницах отражались проекционные логотипы, создавая ощущение, будто зал дышит собственной важностью и статусом.

Среди гостей — представительные мужчины и женщины, главы крупных корпораций, политические фигуры, звезды бизнес-элиты. Все были одеты сдержанно, но дорого. Атмосфера напоминала шахматную партию, где каждый взгляд, жест, даже выбор места за столом — стратегический ход.

Однако Лера вскоре заметила нечто более интересное — реакцию окружающих на Лекса Шейдона. Перед ним расступались с естественным благоговением, кто-то поспешно прятал телефон, кто-то — пытался поймать его взгляд. Его узнавали, ему заискивающе улыбались, кивали, бросались с рукопожатиями, стремились перекинуться хотя бы парой слов. Но Лекс, казалось, никого не замечал. Он шел уверенно, неторопливо, общаясь только с теми, кто действительно имел вес, представляя Леру ровным, спокойным голосом, как своего лучшего сотрудника.

Она даже не успела удивиться, как охотно и без тени сомнений ему верили. Никто не вспоминал о скандале, никто не задавал вопросов — слова Лекса звучали как аксиома, не подлежащая обсуждению.

Они ненадолго отошли в сторону, и Лекс бросил на Леру короткий взгляд:

— Вы немного напряжены.

Она не успела ответить — взгляд ее зацепился за знакомое лицо. Нет, за два. К ним уверенно шёл Глеб Викторович, всё такой же внушительный, собранный, будто прямо сейчас готов вступить в переговоры любой сложности. Рядом — Алеся.

Младшая Гордеева была безупречна. Изумительная красота, совершенный вкус, идеальная осанка — она словно сошла с обложки журнала. Её шаг был лёгким, улыбка — уверенной, а взгляд… Лера не могла понять — то ли снисходительный, то ли просто равнодушный.

Глеб Викторович подошёл, не скрывая холодного отношения. Он бросил на Леру тяжелый взгляд, в котором смешались раздражение и разочарование.

— Тебе не место здесь, — произнёс он, сдержанным, но резким голосом. — Ты больше не имеешь никакого отношения к «Атланту».

Лера не успела ничего сказать — рядом тут же зазвучал сладкий голос Алеси:

— Добрый вечер, мистер Шейдон, — томно произнесла младшая Гордеева, чуть склонив голову и обдав Лекса безупречной улыбкой.

Глеб Викторович, не обратив внимания на ее интонацию, чуть кивнул Шейдону:

— Прошу прощения за… недоразумение. Как она сюда попала — не понимаю.

Лекс выпрямился, его лицо оставалось безмятежным, но взгляд стал стальным:

— Лера Гордеева здесь по моему приглашению. Я нанял её и представил как нового директора «Эриды».

Мгновенная тишина. Глеб Викторович медленно выдохнул и процедил:

— Плохой выбор. Неужели вы не в курсе, что мою дочь подозревают в мошенничестве?

— Вашу старшую дочь, — уточнил Шейдон, уголки губ чуть дрогнули в сухой усмешке. — И насколько мне известно, в нашей стране всё ещё действует презумпция невиновности. Пока что я вижу лишь голословные обвинения. Ни одного доказательства.

Алеся, не вынося, что её игнорируют, сделала шаг вперёд и мягко положила ладонь на руку Лекса:

— Но вы же могли бы взять меня, — прошептала она с притворной скромностью. — И я бы показала, на что способна.

Лекс слегка склонил голову, посмотрел на Алесю — ровно, холодно, почти безучастно — и медленно убрал руку.

— Спасибо, но мне это неинтересно, — коротко сказал он.

Он даже не посмотрел, как меняется в лице Алеся — его внимание снова было сосредоточено на Лере. Он повернулся к ней, совершенно как ни в чём небывало, и тихо напомнил:

— У нас ещё есть дела, мисс Гордеева.

Лера слегка кивнула, и они вместе направились к группе людей, стоявших у колонн. Лекс вновь стал уверенным, харизматичным — и уже в следующий момент вовлёкся в разговор с одним из международных партнёров, не оборачиваясь. А за их спинами остались отец с суровым лицом и младшая сестра с искренне недоумённым, почти оскорблённым выражением.

Лекс влился в разговор с поразительной лёгкостью — властный, холодный, он будто занял центр притяжения. Говорил чётко, уверенно, не тратя