Кавказский отчим. Девочка монстра - Ульяна Соболева

А если я сказал — замолчи, ты замолкаешь мгновенно.

Воздух в салоне стал густым, давящим. Я смотрела на Камрана и не узнавала его. Где был тот мужчина, который час назад нежно целовал меня в спальне?

— Камран, но это же…

— Что? — Голос стал жестче. — Дикость? Пережитки прошлого?

— Я не это хотела сказать…

— Тогда что?

Я замолчала, не зная, как объяснить то чувство тревоги, которое поселилось в груди. Камран завел машину, и мы поехали дальше.

"Может, он просто волнуется, — думала я. — Хочет, чтобы я произвела хорошее впечатление на семью."

Но с каждым километром его поведение становилось все более напряженным. Он переключался между русским и своим родным языком, говорил по телефону отрывистыми фразами. Голос становился все жестче, движения — резче.

Через час мы остановились на заправке. Я пошла в придорожное кафе, хотела купить воды. За стойкой стоял молодой парень лет двадцати пяти, который дружелюбно улыбнулся мне.

— Добро пожаловать! Что будете заказывать?

— Просто воду, пожалуйста.

— Отличный выбор. А может, кофе? У нас очень вкусный.

Я улыбнулась, собираясь ответить, но почувствовала за спиной знакомое присутствие. Камран появился рядом бесшумно, как хищник, который учуял добычу.

— Проблемы? — спросил он тихо.

В его голосе был лед. Арктический, режущий лед. Парень за стойкой мгновенно изменился в лице.

— Н-нет, никаких проблем, братан…

— Тогда наливай воду и больше не пялься на мою женщину.

Камран обнял меня за талию — не нежно, как раньше, а собственнически, болезненно. Его пальцы впились в кожу так сильно, что я едва сдержала всхлип.

— Конечно, конечно, — пробормотал продавец, протягивая бутылку воды дрожащими руками.

Мы вышли из кафе молча. Камран довел меня до машины, открыл дверь, но не пустил внутрь. Вместо этого прижал к кузову, нависнув сверху.

— В следующий раз ты вообще не улыбаешься посторонним мужчинам, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. — Понятно?

— Но это же просто вежливость…

— На Кавказе вежливость замужней женщины предназначена только для мужа.

— Мы еще не женаты…

— Для всех остальных — женаты. С того момента, как ты села в мою машину.

Он отстранился, и я увидела в его глазах что-то пугающее. Что-то первобытное, дикое, что заставило меня инстинктивно отступить.

— Садись, — приказал он.

Я послушалась. Мы ехали следующие полчаса в полной тишине. Камран курил, время от времени бросая на меня тяжелые взгляды. Я чувствовала себя как ребенок, который нашкодил и ждет наказания.

— Ты дуешься? — наконец спросил он.

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

— Думаю.

— О чем?

— О том, что ты изменился.

Он рассмеялся, но смех был лишен тепла.

— Я не изменился, солнышко. Просто показываю тебе, кто я есть на самом деле.

— А кто?

— Мужчина, который не позволяет другим мужчинам даже смотреть на свою женщину.

— Это нормально?

— Для меня — да.

Он притормозил, съехал на обочину. Выключил двигатель и повернулся ко мне. Лицо было жестким, бескомпромиссным.

— Слушай внимательно, потому что повторять не буду. Мы въезжаем в мой мир. Мир, где у женщины есть только одна функция — быть гордостью и собственностью мужа. Где твое поведение отражается на моей чести.

— Камран…

— Молчи. Я еще не закончил.

Голос стал таким холодным, что я невольно съежилась.

— Ты будешь вести себя безупречно. Говорить только тогда, когда к тебе обращаются. Смотреть в пол, а не в глаза мужчинам. Быть тихой, скромной и послушной.

— А если я не смогу?

— Сможешь. Потому что альтернатива тебе не понравится.

— Какая альтернатива?

Он протянул руку, взял мое лицо в ладонь. Пальцы легли на кожу нежно, но в прикосновении читалась угроза.

— Видишь эти горы? — кивнул он в сторону окна. — Там полно мест, где можно потеряться навсегда. И никто не будет искать московскую студентку, которая решила сбежать от богатого жениха.

Кровь застыла в жилах. Я поняла — он не шутит. Абсолютно не шутит.

— Ты меня пугаешь.

— Хорошо. Страх поможет тебе не совершать глупостей.

— Но я же не собираюсь…

— Собираешься или нет — неважно. Важно, что ты теперь знаешь правила.

Завел машину, и мы поехали дальше. Я сидела молча, переваривая услышанное. Мужчина, в которого я влюбилась, постепенно превращался в кого-то другого. Более жестокого. Более опасного.

И самое страшное — мне это нравилось.

Через час мы въехали в Чечню. Пейзаж изменился — горы стали выше, небо — ярче, а воздух — разреженнее. Но больше всего изменился Камран.

Он сидел за рулем как король, возвращающийся в свое королевство. Плечи расправились, подбородок поднялся, в глазах появился особый блеск. Он был дома. И дома он был совсем другим человеком.

— Красиво, — сказала я, глядя на горные вершины.

— Это моя земля, — ответил он с гордостью. — Земля моих предков. Здесь я — не просто Камран. Я — Байрамов. Понимаешь разницу?

— Не очень.

— Поймешь. Скоро поймешь.

Мы свернули с главной дороги на узкую горную тропу. Машина медленно поднималась вверх, а я чувствовала, как с каждым поворотом оказываюсь все дальше от знакомого мира.

— Камран, а если твоей семье не понравлюсь?

— Понравишься.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что у них не будет выбора.

— Что ты имеешь в виду?

Он остановил машину на небольшой площадке, откуда открывался вид на долину. Выключил двигатель и повернулся ко мне.

— Имею в виду, что я старший сын в семье. Мой выбор — закон. А ты — мой выбор.

— А если они все-таки…

— Тогда им придется смириться. Или покинуть дом.

Простота, с которой он произнес эти слова, поразила меня. Он действительно был готов разорвать семейные связи ради меня.

— Ты бы действительно выбрал меня вместо семьи?

— Уже выбрал.

Поцеловал меня — жестко, требовательно, как печать на договоре.

— Последний раз повторяю правила, — сказал он, отстранившись. — Ты молчишь, пока к тебе не обратятся. Не смотришь мужчинам в глаза. Держишься рядом со мной. И самое главное — помнишь, кому принадлежишь.

— Понятно.

— Хорошая девочка.

Завел машину, и мы продолжили подъем. Через полчаса показалось большое здание — что-то среднее между домом и крепостью. Высокие стены, металлические ворота, за которыми виднелись силуэты людей.

— Дом моей семьи, — сказал Камран. — Здесь живут четыре поколения Байрамовых.

Ворота открылись, и мы въехали во двор. Меня поразило количество людей — мужчины в дорогих костюмах, женщины в национальных платьях, дети, бегающие между взрослыми.

— Столько народу…

— Семья. Все родственники хотят посмотреть на женщину, которая покорила сердце Камрана Байрамова.

Машина остановилась, и Камран вышел. Я собралась последовать его примеру, но он показал жестом — жди.

Он обошел машину, открыл мою дверь и протянул руку. Помог выйти, как настоящий джентльмен. Но когда я